Чтение онлайн

— Мило. Новые шрамы в твою коллекцию. Ты коллекционируешь свои факапы, как старушки коллекционируют ложки с символикой штата.

Касабян делает удар и загоняет девять, одиннадцать и четыре. Два полосатых и один сплошной.

— Играю полосатые. Тринадцать в угол. — Целясь, говорит он. Загоняет.

Я выпускаю облако дыма. У меня такое ощущение, что это всё, что мне остаётся делать.

— Так что это был за демон?

Я качаю головой.

— Будь я проклят, если знаю. Я никогда прежде таких не видел.

Он ползает по столу, не поднимая глаз.

— На что он был похож?

— Ничего особенного. Я имею в виду, что издали он выглядел как парень в дешёвом костюме. Но когда приблизился, оказался весь из желатина и кислоты. Он схватил меня, бац, и я уже горел.

Он берёт с края стола один из кубиков голубого мела и натирает им свои короткие ножки.

— Похоже на Глютира.

— Чего?

— Глютир. Обжора. Он не сжигал тебя. Он пытался растворить тебя. Обжоры довольно редки и в основном питаются другими демонами. Ты сталкивался с какими-нибудь в последнее время?

Угу. У парня, дом которого мы грабили, в стенном сейфе был копатель.

— Вот так, — говорит он, и загоняет четырнадцать. — Он учуял копателя.

— Мне нужно начинать брать одеколон на ограбления.

— В Кодексе тонна информации о демонах. Их гораздо больше видов, чем ты думаешь, но Обжоры — самые редкие. Большинству людей никогда не доведётся увидеть ни одного.

— Мне везёт.

На минуту воцаряется тишина. Он знает, о чём я собираюсь спросить.

— Расскажи мне о Даунтауне. Раздобыл какие-нибудь сплетни? Мэрилин Монро встречается с Антихристом? Лавкрафта пытают сексуальные осьминоги?

— А почему ты считаешь, что Монро в Даунтауне?

— Выдаю желаемое за действительное.

Касабян снова прицеливается и загоняет. Я даже больше не слежу, какие шары.

— Ну? — говорю я.

Отвечая, Касабян не поднимает глаз, не отрывая взгляда со стола.

— Жарко, возможны осадки в виде бензопил, дует южная херня.

Я подхожу и кладу руку на биток. Касабян, вовсе не радуясь, поднимает на меня глаза.

Я достаю его из-за одной штуковины, которую он контролирует. Его единственное маленькое царство. Демонический Кодекс. Это люциферово Руководство для бойскаутов, поисковая система Гугл и тайная ангельская поваренная книга-болбастер [487] в одном флаконе. Самая ценная вещь в аду, не считая самого рогатого. Она содержит все до единого тёмные, эзотерические-вещи-о-которых-вы-не-хотите-знать-если-хотите-спать-по-ночам, знания во вселенной. Насколько мне известно, Касабян — единственный на земле, кто может его прочесть.

Он опускает взгляд на мою руку, и я убираю её с битка. Он загоняет ещё один шар. Мелкий говнюк практиковался, пока меня не было.

Касабян раньше искал в Кодексе информацию для Люцифера, когда тот бывал слишком занят, что составляло 90 процентов времени. Конечно, ничто в аду не работает так, как должно. Вот почему он называется адом. Магическое снаряжение там — всё равно что русские сувениры. Самовары красивые, но вы знаете, что они протекут и зальют всю ситцевую скатерть вашей мамы.

Что это означает, так то, что адское рукожопное снаряжение довольно легко хакнуть. Возьмём Кодекс. Предполагалось, что Касабян получит возможность заглядывать в Даунтаун лишь для того, чтобы читать книгу. Но всё работает совершенно не так. Он похож на одну из тех дорожных камер, которые фиксируют проезд на красный свет. Если он как следует скосит глаза, то увидит гораздо больше, чем книгу. Он как целый комплекс связанных воедино дорожных камер, и может рассматривать в бинокль весь ад. Точнее, не весь, но изрядную его часть. Это единственный его крючок на меня, и он никогда не позволяет мне забыть об этом.

— Обычные командные игры в сухом бассейне «Чак И. Чиз» [488] . С тех пор, как Люцифер свалил обратно на небеса, Мейсон полностью захватил власть. Генералы Люцифера передрались из-за планов сражений. Маммона с Бафометом занялись вредительством в отношении войск друг друга. Травят им пищу, и тому подобное дерьмо. Всё для того, чтобы подлизаться к Мейсону. Семиаза — единственный генерал, отказавшийся целовать Мейсону задницу, так что ему пришлось бежать из города, — сообщает он последние новости.

— Мудрый шаг.

— Мейсон к чему-то готовится. Он отовсюду стягивает войска, но они разбросаны по всему аду, так что это займёт какое-то время. Наряду с этим, он затеял какую-то другую игру, но я пока ещё не понял, какую.

Я могу проходить сквозь тени и выходить почти везде, где хочу, проходя через Комнату Тринадцати Дверей, точку в самом центре времени и пространства. Я могу попасть в эту Комнату, потому что много лет назад один из генералов Люцифера, тот, который хотел, чтобы я был его личным ассасином, засунул ключ мне в грудь. Я единственный во Вселенной, кто может попасть в эту комнату, потому что единственный ключ у меня. Но когда Бродячие носились по городу, как кладбищенская саранча, я узнал, что Мейсон пытается сделать свой собственный ключ.

— Это Комната Тринадцати Дверей? Он нашёл способ попасть внутрь?

— Не думаю. Если бы ему удалось, он бы уже был здесь, глодая твой череп.

Касабян прав. Мейсон не из робких или медлительных. Если бы у него был шанс сбежать из Даунтауна, даже хотя бы на минутку, он бы им воспользовался и попытался убить меня.

— Итак, что он задумал?

— Ты скажи мне. Ты каждую ночь разговариваешь с этим парнем. Раньше с Элис, что было довольно жутковато, а теперь с доктором Думом [489] .

Он бьёт в двенадцать. Шар отскакивает от бортика и не падает. Мой черёд.

Я откладываю сигарету, кладу кий между большим и указательным пальцами и целюсь.

— Что это значит?

— Раньше в «Макс Овердрайве» ты разговаривал во сне с Элис. Однако с тех пор, как мы перебрались сюда, всякий раз, когда засыпаешь, ты начинаешь вертеться, словно цыплёнок на вертеле, и разговаривать с Мейсоном.

— И о чём я говорю?

Я играю единицу от борта, и загоняю в угловую лузу.

— Кроме «пошёл на хуй» и «я убью тебя», ты много бормочешь на адском, так что трудно сказать.

— Купи словарик.

Он обходит по периметру стол, кружащий вокруг мухи мясистый паук.

— Есть ещё кое-что. На самом деле это ничего не меняет, но ты можешь захотеть узнать.

— Что?

— Никто в Даунтауне больше тебя не боится. Раньше ты был бугименом [490] , от которого они не спали по ночам. Теперь они говорят о тебе так, словно ты был школьным хулиганом.

— То есть, они позабыли обо мне.

— Я этого не говорил. Я имею в виду, что теперь Мейсон — новый жуткий человек в городе, а тебя так долго не было, что он по умолчанию завоёвывает титул крутого парня.