Чтение онлайн

– Опять?! – воскликнул Понтер. – Только не это! Мы можем доказать, что не несём никакой заразы.

– Принимать такие решения не в моей компетенции, сэр, – ответил Дональдсон. – Но люди, которые могут их принимать, уже на пути сюда.

Мэри Воган склонялась над микроскопом, когда дверь её лаборатории в «Синерджи Груп» распахнулась.

– Мэри!

Она вскинула голову и увидела в дверях Луизу Бенуа.

– Да?

– Понтер вернулся!

Сердце Мэри встрепенулось.

– Правда?

– Да! Я только что слышала по радио. Портал между вселенными в Садбери снова открылся, и через него прошёл Понтер с ещё одним неандертальцем.

Мэри поднялась на ноги и посмотрела на Луизу:

– Прокатимся до Садбери?

Луиза улыбнулась, словно ждала этого предложения.

– Нет смысла. Неандертальцы сейчас на карантине прямо там, под землёй; с ними всё равно не увидеться.

– О, – сказала Мэри. Она изо всех сил пыталась скрыть разочарование.

– Но сразу после того, как их выпустят, они поедут в Нью-Йорк, в штаб-квартиру ООН.

– Правда? А это далеко отсюда?

– Не знаю. Думаю, где-то пятьсот-шестьсот километров. Но всяко ближе, чем отсюда до Садбери.

– Я всё равно собиралась съездить туда посмотреть «Продюсеров» [1135] , – улыбнувшись, сказала Мэри. Но улыбка тут же пропала. – Хотя там тоже вряд ли получится увидеться с Понтером. Он же будет всё время занят всякими дипломатическими делами.

Но Луиза не дала ей загрустить:

– Ты забываешь, на кого работаешь. У нашего Джока, похоже, есть ключи почти от всех дверей. Скажи ему, что тебе нужно съездить получить образцы ДНК неандертальца, который прибыл вместе с Понтером.

Мэри слова заулыбалась. В этот момент она очень-очень любила Луизу.

– Понтер Боддет, дружище!

Рубен Монтего вошёл в двухкомнатный изолятор и протянул к Понтеру сжатый кулак. Понтер коснулся его костяшками пальцев.

– Рубен! – Имя он произнёс собственным голосом, затем за него заговорил Хак: – Как я рад снова тебя увидеть!

Понтер обернулся к Тукане и объяснил по-неандертальски:

– Рубен – штатный медик шахты «Крейгтон», где мы сейчас находимся. Он оказал мне первую помощь, когда я чуть не утонул по прибытии сюда, и это в его доме мы с Мэре Воган и Лу Бенуа находились на карантине. – Потом, повернувшись к Рубену, он сказал, снова через посредство Хака: – Друг Рубен, это посол Тукана Прат.

Рубен широко – для глексена – улыбнулся и изобразил галантный поклон.

– Мадам посол, – сказал он, – добро пожаловать.

– Спасибо, – ответила Тукана через собственный имплант-компаньон, который был модернизирован по образу Хака. – Я очень рада посетить ваш мир. – Она обвела взглядом спартанскую обстановку изолятора. – Хотя и надеялась увидеть побольше.

Рубен кивнул:

– Мы над этим работаем. Сюда уже едут эксперты из Лабораторного центра контроля заболеваний в Оттаве и из Центра по контролю и профилактике заболеваний в Атланте. Как я понял, вы воспользовались неким устройством лазерной стерилизации. У нас таких нет, поэтому нашим специалистам нужно своими глазами убедиться, что ваш метод в самом деле работает.

– Конечно, – сказала посол Прат. – Хотя мы стремимся к взаимовыгодной торговле с вашим миром, этой технологией мы поделимся безвозмездно. Ваши специалисты могут пройти на нашу сторону и ознакомиться с оборудованием. Конструктор этих устройств, Дапбур Кажак, готова ответить на все вопросы о принципах работы и провести любые тесты, какие они сочтут необходимыми.

– Отлично, – сказал Рубен. – В таком случае всё должно закончиться совсем скоро.

Понтер подождал, убеждаясь, что Рубен закончил с этой темой, а потом спросил, не пользуясь переводчиком:

– А где Мэре?

Рубен понимающе улыбнулся, словно предвидел этот вопрос.

– Её нанял какой-то американский научный центр. Она в Рочестере, штат Нью-Йорк.

Понтер помрачнел. Он надеялся, что Мэре где-то в Садбери, но ей здесь действительно нечего было делать после того, как Понтер вернулся домой. Её дом, в конце концов, был не в этом городе.

– А у тебя как дела? – спросил Понтер. Он не понимал этой глексенской привычки постоянно интересоваться состоянием дел и здоровья собеседника, но старался соблюдать правила их этикета.

– У меня? – сказал Рубен. – У меня всё хорошо. У меня были мои пятнадцать минут славы, и, если честно, я рад, что они прошли.

– Пятнадцать минут? – повторила Тукана.

Рубен засмеялся:

– Один художник как-то сказал, что в будущем каждый будет знаменит в течение пятнадцати минут.

– А что за художник? – спросил Понтер.

Рубен явно пытался подавить улыбку.

– Э-э… в общем, он известен в основном рисунками банок с супом [1136] .

– Похоже на то, – сказал Понтер, – что ему и пятнадцати минут многовато.

Рубен снова рассмеялся:

– Как я по тебе скучал, дружище!

Прибыла команда из Лабораторного центра контроля заболевания, а вскорости – и из Центра по контролю и профилактике заболеваний. Две женщины – по одной от каждой организации – стали первыми Homo sapiens sapiens, посетившими вселенную неандертальцев. Периодически голова то одной, то другой появлялась над краем туннеля и просила передать то или иное оборудование.

Понтер пытался набраться терпения, но задержка всё равно его раздражала. Их ждал целый новый мир! И у него, и у Туканы уже взяли множество анализов крови и тканей, а Рубен провёл всестороннее медицинское обследование.

Несмотря на карантин, Понтер и Тукана не пребывали в полной изоляции. Первым посетителем стала бледная глексенская женщина с короткими каштановыми волосами и в маленьких круглых очках.

– Здравствуйте, – сказала она, и Понтер узнал франко-канадский акцент, который раньше слышал у Лу Бенуа. – Меня зовут Элен Ганье, я из канадского Министерства иностранных дел и внешней торговли.