Чтение онлайн

Дара вернулся к Иртемиде, перешагивая через окровавленные трупы. Он уже слышал, как приближаются другие.

– Идем, – сказал он, запрыгивая на край тюфяка-самолета, как на облучок конной повозки. – Держись за меня. Мне нужны свободные руки.

Тюфяк взмыл в воздух. Они мчались по коридорам, огибая углы и проносясь над головами воинов. Полет и управление тюфяком требовали полной концентрации магических сил, и Дара не успевал тормозить летевшие в них стрелы, поэтому он вытащил свой лук, стреляя во всех, кто попадался на глаза.

Наконец он завидел квадрат деревьев и темного неба в ночном саду. Дара разогнал тюфяк еще быстрее, рассекая воздух.

Едва они вырвались из тесного коридора, послышался окрик и скрежет металла.

Повинуясь инстинкту, Дара накрыл собой Иртемиду, вызывая у раненой лучницы болезненный вздох. Мгновение спустя на обоих опустилась тяжелая сеть, и настала его очередь кричать. Сеть была оснащена железными шипами – сломанными гвоздями, обрезками проволоки и бритвенными лезвиями: обжигающий металл вонзался в кожу и гасил его огонь.

Они упали на землю, и Иртемида застонала, когда ее израненное тело приняло на себя этот удар. Дара попытался высвободиться, но каждое движение лишь глубже вгоняло под кожу железные шипы.

Одна стрела просвистела у его плеча, другая едва не задела голову Иртемиды. Раздался выстрел из ружья, а затем взрыв – снаряд раскрошил плитку у его ног.

В ловушке. Он в настоящей ловушке. И теперь эти воины налетят на него и станут палить изо всех орудий, надеясь сразить его раньше, чем он убьет их всех.

Дару встретил испуганный взгляд Иртемиды. Как-то он уже подвел ее и ее товарищей, послав их одних в бой во время наспех организованного вторжения.

Он не подведет ее снова. Он отстранился от Иртемиды, откатившись в сторону. Сеть опутала его конечности, и новые шипы впились в кожу. Дара в отчаянии воззвал к своей магии, повелевая тюфяку с Иртемидой подняться в воздух. Во дворец. К Маниже.

– Афшин, нет! – закричала Иртемида, но тюфяк уже мчал прочь, унося ее с собой.

Дара не мог терять времени, и его это устраивало. Иртемида была спасена.

И замечательно, потому что все остальные здесь скоро умрут.

Дара разорвал сеть голыми руками. Звенья плавились и лопались, терзая плоть и кровь, и он взревел от натуги: Создатель, как же это больно! Но в момент, когда сеть упала, наступило облегчение. Лук снова оказался у него в руке, и он стал метать стрелы с такой скоростью, что уследить было невозможно. Мышечная память смазала все движения в одно: достать стрелу, натянуть тетиву, выстрелить.

Он избавился от глупцов, стрелявших с верхнего яруса – и в первую очередь от джинна с ружьем, – когда на него бросились их товарищи, размахивая булавами, зульфикарами и обломками труб. Среди них были и шафиты, что казалось закономерным. Сородичи всех его жертв вышли против Дары, чтобы наконец покарать его.

Но у них ничего не получится. Он вонзил меч в горло ближайшего к нему пескоплава, выдернул и тут же обезглавил грязнокровку рядом с ним.

– НУ ЖЕ! – взревел он.

Все помыслы о милосердии вылетели у него из головы. Гезири и шафиты замыслили убить его здесь – здесь, в той самой больнице, где их предки убивали его Нахид, приступая к варварскому захвату его города, который закончился смертью его матери и младшей сестры.

Дара все здесь омоет их кровью.

Он кромсал их, и багрово-черная кровавая жижа стекала по его рукам, по ладоням, по лицу. Он снова был оружием и действовал соответственно, не слыша их криков, хрипов, предсмертного плача о своих матерях. Какое облегчение – стать тем, кем он должен быть.

– Акиса, нет!

Женский голос застал его врасплох, и жажда крови отступила… А потом он увидел воина – Акису, ту самую гезирку, что передала ему слова Зейнаб аль-Кахтани. Она занесла зульфикар над его шеей в движении, которое оставило бы без головы более медлительного противника, но Дара вовремя отскочил назад. Он оттеснил ее к фонтану и взмахнул мечом.

– Стой! – Из темной галереи выбежала еще одна женщина. Она тоже была вооружена, но внимание Дары привлекло кое-что другое.

Ее серо-золотистые глаза и черты лица, которые ни с кем нельзя было спутать.

Принцесса. Глаза и поразительное сходство с Ализейдом выдавали ее безошибочно. Противница Манижи, ключ, необходимый его бану Нахиде, чтобы подчинить Аяанле и Гезири.

Дара не колебался ни секунды.

– Никому не двигаться! – прикрикнул он на солдат, бросаясь к принцессе и хватая ее за руку. – Бросайте оружие или…

Что-то с размаху впилось ему в плечо, оборвав на полуслове. Резко пахнуло порохом и железом.

А затем тело прошило вспышкой ослепительной боли, острее которой он не испытывал ничего в своей жизни.

Дара вскрикнул и оступился, опуская меч. Акиса выдернула Зейнаб из его хватки, пока он пытался прийти в себя: ощущения были такими, будто кто-то впрыснул яд в открытую рану и поджег все это. Перед глазами поплыли пятна, и Дара с силой прикусил язык, чувствуя во рту привкус крови.

Порох. Запах железа, опаляющего его плоть. Его подстрелили. Какой-то ничтожный грязнокровка стрелял в него из этого треклятого человеческого оружия.

Видит Создатель, они за это поплатятся. Вспышка магии расщепила меч на дюжину колючих хвостов, эфес в его руке трансформировался…

В плеть. Дара сделал замах и обернулся. Он готов был порвать на лоскуты того, кто посмел…

Он замер. Это была женщина. Она стояла не более чем в пяти шагах от него, не выпуская из рук дымящийся пистолет.

Шафитка. Оловянные глаза отливали карим, кожа в темноте казалась по-человечески матовой. Она тяжело дышала и была одета в окровавленный халат, из карманов которого торчали маленькие металлические орудия. Нет, не орудия: скальпель, маленький молоток, рулон бинтов.

Шафитский доктор, о которой упоминала Акиса.

– Субха, беги! – выпалила принцесса.

Но доктор не убежала. Она продолжала стоять, смело глядя на Дару со всей ненавистью, на которую вполне имела право. Создатель, что за дикий, должно быть, у него вид: весь в крови, с бесславным бичом в огненной руке.

Нужно было ударить ее. Он только что убил десятки джиннов, подумаешь, одной жизнью больше… Особенно когда речь идет о женщине, вооруженной одним из немногих орудий, способных убить его.