Чтение онлайн

– Что?

– Огонь или вода, – повторила она, словно обращаясь к несмышленому ребенку. – Что тебя оживляет?

Он крепко зажмурился от новой вспышки пульсирующей боли в плече.

– Огонь, – прохрипел он. – Но… это не имеет значения. В меня выстрелили каким-то железным снарядом…

– Пуля. Ну что же ты. Я старше тебя на тысячу лет и то иду в ногу с современными словами.

Дара стиснул зубы:

– Пуля застряла в плече. Она мешает мне колдовать и удерживает в этой форме.

Женщина испытующе посмотрела на него:

– Если я вытащу пулю из твоего плеча, ты сможешь уйти?

Дара уставился на нее в шоке:

– Ты поможешь мне?

– Это зависит от твоего ответа. Ты убил их?

– Постарайся говорить конкретнее.

Черты ее лица ожесточились.

– Бану Нари и принца Ализейда.

У Дары отвисла челюсть:

– Нет. Я бы никогда не причинил вреда Нари… Я пытался спасти ее.

– Что пошло не так? – не отставала женщина. – И не заговаривай мне зубы рассказами о том, что ее похитил Али. Этого не было.

– Я не знаю, – признался Дара. – Они прыгнули в озеро, захватив печать Сулеймана. Мы думаем, что они пытались сбежать, но они исчезли с концами.

Ее глаза гневно сверкнули.

– Мне очень дорога эта девушка, Афшин. Если все произошедшее во дворце привело ее к решению, что прыгать в проклятое озеро безопаснее, чем оставаться рядом с тобой, боюсь представить, сколько вреда ты успел причинить.

– Я знаю. – Голос Дары дрогнул. – Я знаю, что обидел ее, но я пытался все исправить. У Манижи был план…

– Править городом трупов?

Он прикрыл глаза.

– Я служу Нахидам, – прошептал он. – Дэвам. Я хотел свободы для них.

Последовало долгое молчание, прежде чем тохаристанка заговорила снова:

– Бага Рустам тоже шептал о свободе. Правда, только по молодости. – Она ткнула в него пальцем, и Дара открыл глаза, морщась от боли. – У тебя осталась магия, а очевидцы говорят, что иногда ты выглядишь как ифрит и можешь оживлять зверей, слепленных из дыма. Ты не такой, как мы с Элашией, верно?

Дара покачал головой:

– Был таким раньше. Более или менее.

– Манижа сделала тебя таким?

От уверенности в ее голосе у Дары по спине пробежали мурашки.

– Разве не она тебя освободила?

– Меня освободил бага Рустам. – Она встретилась с ним осторожным взглядом. – Однажды он сказал мне, что не доверяет освобождать рабов своей сестре. Его беспокоили некоторые ее устремления.

– Какого рода устремления?

Она не ответила и, скрестив руки на груди, продолжила свой допрос:

– Ваша связь все еще существует?

– Наша связь?

Женщины обменялись взглядами.

– Нахиды берут немного своей крови, когда колдуют нам новые тела, – объяснила она. – Это создает связь. Крепкую связь. Ты должен чувствовать присутствие Манижи, слышать ее зов.

Я слышал зов лишь одной Нахиды. Песнь, которая одной давно минувшей ночью забросила его на человеческое кладбище на другом конце света. Не в первый раз Дара поразился тому, как мало он знает о своем собственном существовании.

– Я не знаю, – ответил он. – Я ничего об этом не знаю.

– Тогда и пользы от тебя немного, не так ли? – Но потом она поманила его к себе: – Садись. Дай взглянуть на твое плечо.

Дара повиновался, кряхтя, когда руку прострелила новая вспышка боли.

– Проклятое человеческое оружие.

– Ах, как, должно быть, ужасно ненадолго почувствовать себя беспомощным. – Она разорвала его пропитанную кровью рубаху, убирая ткань от раны. – Они запомнят, как это на тебя подействовало.

С каждым нажимом ее пальцев Даре становилось все труднее оставаться в сознании.

– Я тоже.

Она села рядом с ним на пятки.

– Пуля засела неглубоко. Я могу достать инструмент и извлечь ее. Будет больно и некрасиво, но ты сможешь сбежать, а Манижа уже позаботится о тебе должным образом.

– И все же, почему ты мне помогаешь?

– Потому что потом ты поможешь мне. – Она поднялась на ноги и надавила ему на голову, опуская вниз: – Лежи.

Она захлопнула сундук.

Он то терял сознание, то снова приходил в себя, продолжая медленно, но верно истекать кровью. Этот факт, вкупе с болью, беспокоил Дару все меньше и меньше по мере того, как его конечности, втиснутые в невыносимо тесный сундук, теряли чувствительность. Он смутно ощущал течение времени, слышал спорящие голоса.

А потом крышка сундука распахнулась. Дару ослепило светом зажженного канделябра и пары факелов.

Перед ним стоял еще один джинн с яркими изумрудными глазами.

– Око Сулеймана, – прохрипел Дара, и с его губ осыпалась тлеющая зола. – Сколько вас здесь?

Джинн, пожилой Аяанле с безумными, кустистыми бровями, отпрянул от Дары так, будто увидел птицу Рух.

– Нет, – проговорил он, сильно дрожа и пытаясь отстраниться. Канделябр он выставил перед собой, как оружие, что казалось излишним, учитывая Дарино предсмертное состояние. – Я с ним не пойду, Разу. Я отказываюсь!

– Исса. – Тохаристанка – Разу – возникла в поле зрения и вырвала канделябр у того из рук. – Мы это уже обсуждали. Тебе нужно уходить, мой друг, – ее голос смягчился. – Я знаю твой страх перед ифритами, и мне больно видеть, как ты мучаешься. Позволь Афшину отправить тебя домой.

Позволить Афшину что? Дара открыл было рот, чтобы возразить, но из горла вырвался только хрип. Внезапно он насчитал перед собой шесть освобожденных зеленоглазых джиннов – у первых трех откуда-то нарисовались близнецы.

Нет, не близнецы. Это у Дары задвоилось в глазах. Голова запрокинулась, перед глазами плыло.

Разу пощелкала пальцами у него под носом.

– Не отвлекайся. У меня есть для тебя предложение, – она указала на Иссу. – Я спасу твою жизнь, и ты вернешься к Маниже. Взамен ты доставишь его в Та-Нтри. Это ведь твой конек, не так ли? Летающие ковры и зачарованные крылатые скакуны? Наколдуй ему такого и отправь домой.