Чтение онлайн

И надо же, чтобы именно в эту неделю в Пенсильвании открылось Материнское Облако. Вот и говорите, что Провидения не существует. Том с женой получили хорошо оплачиваемые должности, жилье и были так благодарны. У меня тоже душа радовалась. Том сказал, что это все благодаря мне, а я говорю: нет, Том, неправда. Я сказал ему, что это благодаря ему и его жене, тому, что они работали усердно и не сдались. Они выжили.

Мы с Томом говорили так долго, что решили поесть. Я поговорил с начальником кафетерия и его женой, Магрет, она закончила смену в центре технической поддержки. Мы и ее привлекли, посидели, как в доброе старое время. Ближайшие несколько недель они будут ходить знаменитостями, уж вы мне поверьте. Видели бы вы, сколько людей хотели поговорить с ними после нашего расставания.

Том и Магрет, спасибо вам за вашу доброту, спасибо, что послушали мою стариковскую болтовню. Рад видеть, что все у вас так хорошо, желаю счастья на долгие годы.

От встречи с ними я воспрял духом.

Хочу сообщить вам и кое-что еще: я готов назвать имя своего преемника.

И это…

…будет объявлено в следующем моем посте.

Простите, не хотел вас дразнить. Это из уважения к тому факту, что сегодня у нас День увольнений. Он полон событий, и я не хотел бы отвлекать внимание на себя в такой суматошный день. Но важно, что решение принято. Утечек не ожидайте. Я сказал лишь одному человеку, моей жене, Молли. И я оглашу имя преемника раньше, чем она проговорится. Так что тайна хранится надежно. Можете рассчитывать, что вскоре услышите еще что-нибудь на ту же тему. Думаю, что все останутся довольны. На мой взгляд, я сделал наиболее обоснованный выбор.

Как бы то ни было, на сегодня все. Вперед, на запад, к новым впечатлениям. Оказалось, для меня важно думать об этом вот так, потому что я получил действительно важный урок. Сбавить темп, почувствовать вкус, потому что никогда не знаешь, когда все закончится. Клянусь вам, когда я взял себя в руки, «Бад-Саб-Особый» показался мне вкусным как никогда.

Мне будет не хватать этого вкуса, но я рад, что познал его.

Женщина упала на колени и закричала.

Цинния пыталась добиться, чтобы желтая полоска сменилась зеленой, когда это случилось. Поглощенная работой, она старалась не обращать внимания на боль в колене, но все же остановилась, чтобы посмотреть на женщину. То же сделали и находившиеся поблизости человек десять в красном.

Ей было чуть за тридцать. Крашеные розовые волосы, все лицо в веснушках. Очень красива, но теперь также и огорчена. Она взглянула на часы, всхлипнула и продолжала смотреть на экран, как будто то, что она на нем видела, можно было изменить, долго и пристально глядя на него.

Рядом с Циннией оказалась пожилая женщина с серебристыми кудрями. Она покачала головой и сочувственно цокнула языком.

– Бедняжка.

– Что случилось? – спросила Цинния.

Пожилая женщина посмотрела на нее, как бы говоря: «Как можно не понимать?», а вслух сказала:

– День увольнений. – Она взглянула на упаковку, которую держала в руках – чехол для клавиатуры для компьютера-планшета, – и сорвалась с места к нужной конвейерной ленте. Цинния некоторое время смотрела на женщину с разбитой коленкой. К той подошла, по-видимому, ее знакомая и стала утешать. Цинния отвернулась и занялась поисками набора инструментов в футляре розового цвета. Крик женщины, разбившей себе колено, звучал в ушах, несмотря на то, что теперь она была уже далеко. Такого рода горе редко проявляется, лишь на похоронах и при пытках.

«Пора взрослеть, – говорила себе Цинния, – нечего соваться в чужие дела», – но она не стала бы отрицать, что на сердце у нее стало тяжело.

Идя по складу, Цинния увидела еще несколько человек, которые стояли, глядя на только что полученное сообщение, означавшее крушение планов и надежд.

Положив планшет-компьютер на ленту конвейера, она заметила человека в красном, спорившего с начальником в белой рубашке. Говорили о травме ноги, не позволявшей работнику двигаться достаточно быстро. Начальник в белом был непоколебим, работник сжал кулаки, но сдержался. Цинния чувствовала витавшую в воздухе напряженность, чреватую насилием. Пахло кровью. Расплавленной медью. Она хотела остановиться и посмотреть, что будет дальше, но, взглянув на часы, обнаружила, что полоска желтеет.

Беспроводные наушники. Шагомер. Книга. Кроссовки. Шаль. Детские кубики. Бумажник, определяющий владельца по радиочастотам, излучаемым специальным чипом…

Неся бумажник к ленте конвейера, Цинния почувствовала, что он смещается в футляре. Она осмотрела футляр и заметила в нем сбоку прорезь. Бумажник на вид был в полном порядке, но она не знала, как быть с товаром в поврежденной упаковке. Она хотела было вернуться и взять другой бумажник, но стеллажи уже переместились, а она забыла номер контейнера. Цинния подняла часы и сказала:

– Мигель Веландрес.

В настоящее время Мигель Веландрес не работает. Его смена закончилась.

– Начальник.

Тихое жужжание повело ее через склад, Цинния шла почти полчаса. Полоска на экране часов, отражавшая скорость ее работы, милостиво застыла. Цинния прошла шесть человек в белых рубашках, но часы вели ее все дальше и дальше. Это казалось напрасной тратой рабочего времени, но, возможно, ее должен был проконсультировать специалист.

Она вошла в длинный проход между стеллажами, занятыми предметами домашнего обихода и товарами для санузла. Коврики, кронштейны для душа, занавески, сиденья для унитазов. Часы жужжали, не переставая.

– Вы на месте.

Она обернулась и увидела Рика.

– Вы что, шутите? – спросила она.

Он улыбнулся, показав желтоватые зубы.

– Вы так красивы и милы, что я добавил вас в свой список. Теперь если что-нибудь нужно, пожалуйста, ко мне. Я ваш начальник. Видите, Цинния, поддерживаете хорошие отношения со мной – и к вам относятся лучше.

Ей хотелось ударить его. Блевануть ему в лицо. Хотелось убежать. Хотелось сделать совсем не то, что она сделала. Она отдала ему футляр с бумажником.

– Он вскрыт. Я не знаю, как поступить со вскрытой упаковкой.

Рик, беря бумажник, выставил руки дальше, чем было необходимо, и прикоснулся к руке Циннии. Его рука была холодна. Рептилия. Или, может быть, ее воображение подыграло отвращению к этому человеку. Она отдернула руку.

– Сейчас посмотрим, – сказал Рик, повертел в руках упаковку и нашел разрез. – Могло прийти на склад уже с повреждением. Но вы правильно поступили, принеся вещь сюда. Мы не хотим, чтобы покупателям поступали поврежденные товары.

Он сделал шаг к Циннии и поднял руку с часами.

– Мы вот как поступаем, дорогая, – сказал он с расстановкой, как будто объясняя ребенку, – подносим часы ко рту и говорим: «Поврежденный товар». И система укажет вам конвейерную ленту, как и для любой другой вещи.

Он улыбнулся ей, будто только что поделился секретом вечной жизни. Цинния чувствовала его дыхание. Пахло тунцом. Она подавила поднявшуюся к горлу тошноту.

– На самом деле это вам должен был сообщить ваш наставник, – сказал Рик, поднимая бровь и как будто огорчившись. – Вы не назовете мне имя этого человека?