Чтение онлайн

Хило моргнул. Когда взорвалась подложенная террористами бомба и на его голову обрушилось здание Кеконского нефритового альянса, он испытал ни с чем не сравнимые ощущения. Земля под ногами разверзлась. На мгновение он словно парил в невесомости, а потом его окружила тьма и вдобавок так сильно сжало, что он едва мог пошевелиться, вздохнуть или даже думать.

Сейчас он почувствовал нечто похожее, хотя теперь катастрофический обвал случился незаметно и беззвучно, и только в его голове. В этот миг с реальностью его связывал только Анден, стоящий напротив. Горе Андена было почти осязаемо, но он изо всех сил старался его скрыть, чтобы не добавлять страданий Колоссу.

Хило сделал три шага в гостиную, ухватился за спинку дивана и наклонился над ним, пока не сумел овладеть собой, чтобы посмотреть Андену в лицо и ответить:

– Расскажи, как это произошло.

Анден сел на край кресла лицом к Хило и рассказал ему все, что знал. Он был на дежурстве, но задремал, и тут запищал пейджер, вызывая его в больницу. Он ожидал увидеть обычного пациента, но испытал шок, когда Кулаки Горных положили перед ним тело племянника. Анден старался говорить как можно спокойнее и обстоятельно, насколько возможно в такой ситуации. Закончив, он встал и трясущимися руками налил себе стопку самого крепкого хоцзи из буфета.

Все это время Хило только слушал, не вымолвив ни слова. Но глубоко внутри он кричал и рыдал. В его сердце бушевала ярость. Он не был готов к такой боли, даже после смерти брата и шурина. Краем сознания он помнил, что наверху спит Вен, и только чтобы не разбудить ее, держал себя в руках, хотя ему хотелось кататься по полу и завывать, раздирая горло ногтями.

– И ты в это веришь? – наконец заговорил он.

Хило, как никто другой, знал, что при наличии серьезного мотива дуэль на чистых клинках можно спланировать, чтобы устроить убийство. Но, даже лихорадочно задавая себе вопрос «Кто должен умереть?», он не видел логику врага. Смерть Рю ничего не давала Горным, а еще меньше бандам баруканов или Бригадам. Рю не был Зеленой костью и наследником Колосса. Он ни для кого не представлял угрозы, никому не мешал. Рю просто был сыном Хило.

Но лишь одно это могло сделать его мишенью для хитроумного замысла кланоненавистников. Именно потому Рю и предложил драться на дуэли – показать, что он Коул.

– В машине сидит друг Рю из университета. На мне был нефрит, когда я говорил с ним и отдельно с Кобенами, и я не Почуял обмана. Я не утверждаю, что там не было никакой ловушки, Хило-цзен. Люди Лотта Цзина проведут собственное расследование и опросят свидетелей, и если что-нибудь подозрительное существует, они это найдут. Могу лишь сказать, судя по тому, что нам известно, похоже… – Анден нервно сглотнул и посмотрел Колоссу в лицо: – Похоже, это произошло случайно. Если я ошибаюсь, то лучше б я умер.

Снаружи все затихло, словно даже планета перестала вращаться. Хило казалось, что больше ничто не держит его на земле. Коул прошел мимо Андена к лестнице.

– Спасибо, Энди, – тихо сказал он, тяжело опустив руку Андену на плечо.

А потом поднялся по лестнице – разбудить жену и сообщить ей, что их сын мертв.

Затаив дыхание, Жанлун ждал неистовой мести. Когда речь заходила о возмездии, трудно было найти более предсказуемого человека, нежели Коул Хилошудон. А его месть за смерть сына должна быть страшной. Приехав из Тошона с десятком своих Пальцев и поговорив со многими воинами Равнинных, ожидающими приказа, Цзая бросилась к ногам отца, со слезами умоляя:

– Папа, скажи мне, кого нужно убить, и я сама это сделаю!

Но никто не мог ей ответить. Рю сам предложил дуэль на чистых клинках. Люди Штыря не нашли доказательств, что смерть Рю подстроили Горные или еще кто-нибудь. Студента, находившегося вместе с Рю в клубе, столько раз допрашивали, что у него случился нервный срыв. Его рассказ подтвердил другой свидетель, который анонимно дал показания в полиции. По настоянию Шаэ Хило пощадил Дано, который был виноват лишь в том, что оказался никчемным другом.

Хотя в случившемся в «Маленькой хурме» можно было косвенно обвинить движение «За будущее без кланов», не обнаружилось никаких следов какого-либо замысла. После многолетних преследований и потери помощи из-за рубежа ББК находилось на смертном одре. Попытка Тадино ввергнуть кланы в новую войну была последним отчаянным вздохом, а благодаря сообразительности Рю полностью провалилась.

На следующий день после трагедии Колосс закрылся в кабинете с Шелестом, Штырем и своим братом Анденом. Через несколько часов они вышли с покрасневшими глазами и мрачными лицами, и Хило отдал приказы клану. Пока обстоятельства смерти Рю окончательно не прояснятся, Равнинные не будут в отместку нападать на Горных, не будут шептать ничьи имена, не прольют кровь без приказа. Все в клане знали, что это решение советчиков Колосса, мудрых и сдержанных даже в такие времена.

Утром в день похорон Рю в поместье Коулов приехала член Королевского совета Кобен Тин Бетт вместе с несколькими членами своей семьи. Грузной вдове было уже за шестьдесят, однако ее политическая карьера по-прежнему шла в гору, несмотря на ее недавние трения со своим Колоссом. Она была в белой шали, лицо припудрено белым в знак траура. Вместе с ней пришел Айт Ато, недавний выпускник колледжа, помолвленный с девушкой из семьи Тем. Хило согласился выйти из дома и встретиться с ними во дворе, вместе со Штырем и Шелестом.

– Коул-цзен, – сказала Кобен Тин Бетт без своего обычного высокомерия, глубоко поклонившись. Выглядела она взвинченной, постоянно облизывала губы и теребила шаль. – У меня болит сердце из-за вашей потери. Наши кланы и семьи враждовали в прошлом, но от потери родного человека все страдают одинаково. Пожалуйста, примите глубочайшие соболезнования семьи Кобен.

Айт Ато последовал примеру Кобен Бетт и почтительно склонился перед Хило. Он откашлялся.

Без журналистов и камер он, казалось, не знает, куда встать и в какую сторону смотреть. Прежде чем заговорить, Ато с опаской покосился на стоящих неподалеку охранников.

– Коул-цзен, я бы предпочел встретиться при других обстоятельствах. Моя тетя Айт Мада попросила меня передать свои заверения, что она допросила моего кузена и его друзей и признала их невиновными в этой трагедии.

Все трое упомянутых Горных, Кобен Аши и два его Пальца, вышли вперед и опустились на колени перед Хило. Их головы были перебинтованы.

Потупившись, каждый протянул ему на поднятых руках по маленькой черной шкатулке.

– Коул-цзен, – сказал Кобен Аши. – Я молю вас о прощении за то, что не спас вашего сына от подонков из ББК, которые хотели стравить наши семьи. Надеюсь, вас немного утешит, что убийца вашего сына умер от моей руки в мучениях. Я все равно заслуживаю смерти, но, если вы проявите милосердие и пощадите меня и моих Пальцев, я буду беспощаден к нашим взаимным врагам.

Он произносил слова четко и монотонно – явно тщательно отрепетировал.

По лицу Хило мелькнуло знакомое чувство – дернулись губы, в глазах зажегся сердитый огонек. На мгновение все, наблюдающие за этой сценой, решили, что он вытащит нож и убьет всех троих, стоящих перед ним на коленях. И почему бы ему не убить и Айта Ато, пока он здесь? Все во дворе затаили дыхание. Кобен Аши побледнел, но не поднял взгляд. Черная шкатулка в его руке слегка дрожала.

Тень злости исчезла из глаз Хило. Кобены пришли без охраны, но прозорливо решили, что Колосс Равнинных не станет портить похороны сына, навлекая на весь свой род несчастье. Хило протянул руку и взял черную шкатулку с отсеченным ухом Кобена Аши. Потом он принял и уши двух Пальцев, так и не произнеся ни слова.