Чтение онлайн

– Три года! – воскликнула Вен. – За три года ты ни разу не приехал, не позвонил и не прислал ни одного письма.

Даже после окончания контракта с «Ганлу» десять месяцев назад от Нико не было вестей. Кто знает, чем он занимался все это время?

– Я это заслужил, – прошептал Нико. – Я сбежал, думая только о себе. Рю пытался мне объяснить, но я… – Лицо Нико исказилось от нахлынувших чувств, и он не закончил фразу. С трудом взяв себя в руки, он поднял взгляд на Хило, который смотрел на племянника сверху вниз, с бушующими на лице эмоциями. Нико сложил ладони и поднес их ко лбу. – Клан – моя кровь, а Колосс – его повелитель. Простишь ли ты меня и примешь ли как сына?

Не дожидаясь ответа Хило, Нико вытащил из-за пояса нож.

Глубоко вздохнув, он ухватился за левое ухо и полоснул ножом сверху вниз, сделав глубокий надрез между ухом и черепом.

Хило схватил Нико за руку. Оба не сводили взгляда с ножа и на мгновение застыли. По лицу и шее Нико текла кровь, промочив воротник рубашки. Он задрожал от боли. Колосс медленно разогнул пальцы Нико на рукоятке и забрал у него нож.

– Ты никогда не переставал быть моим сыном. – Хило запустил ладонь в волосы Нико и поцеловал его в лоб, а потом прижал шарф к порезанному уху, и на белой ткани тут же расцвело красное пятно. – Все совершают ошибки. Иногда чудовищные ошибки, с которыми почти невозможно жить. Но мы учимся на них. И может быть… – Он понизил голос до хриплого шепота: – И может быть, все-таки способны простить друг друга.

В последний год Мировой войны Шотарская империя всецело полагалась на то, что контролирует восток Амарического океана, и оккупированный остров Кекон был ее самым ценным активом. Поэтому атаку Героической двадцатки, самое известное событие в кеконской истории, которое редко изучают иностранцы, некоторые эксперты считают гораздо более важной поворотной точкой в войне, чем принято думать.

Нападение общества Люди горы на хорошо охраняемую шотарскую военную базу около современного Луканга окончилось почти полной катастрофой. Шотарская разведка предупредила о нападении, поэтому оно не стало неожиданностью. Наоборот, наступающих Зеленых костей встретили огнем тяжелой артиллерии, а защитников было вдвое больше, чем ожидалось. Оставив на самой базе небольшой гарнизон, подавляющие силы шотарцев вышли за пределы крепости и окружили мятежников.

Поняв, что его отряд оказался в ловушке и всех вот-вот перебьют, Коул Душурон собрал двадцать самых сильных Зеленых костей, включая самого себя, и шестьдесят более слабых и менее опытных последователей.

– Это будет подлинное испытание нашего братства, – сказал он. – Только вместе в этот трудный момент мы можем обрести силу Небес и милость богов.

Шестьдесят слабых бойцов отдали свой нефрит командиру и более опытным товарищам. Надев больше нефрита, чем мог вынести организм, солдаты были обречены на смерть от Зуда, но тревожило их не это.

Той ночью двадцать избранных Зеленых костей отрезали себе языки ножами, чтобы скрепить свою клятву. А потом ударили по оставшейся с небольшим гарнизоном шотарской базе с невероятной свирепостью. Выжившие свидетели утверждали, будто Зеленые кости перепрыгнули через стены и двигались с такой скоростью, что стали невидимыми, от них отскакивали пули, а вражеских солдат они убивали одним прикосновением. Двадцать Зеленых костей выбили ворота и уничтожили почти триста человек, прежде чем в конце концов погибли сами. Растерзанное тело Коула Душурона вывесили на всеобщее обозрение в сторожевой башне.

Несколько подразделений шотарских солдат бросились обратно на помощь защитникам базы. Когда занялся рассвет, истощенные войска увидели, что на них надвигаются оставшиеся силы общества Людей горы. Решив, что все Зеленые кости так же сильны и почти непобедимы, как и высланная вперед двадцатка, защитники крепости запаниковали. Многие солдаты были даже не шотарцами, а плохо подготовленными новобранцами из Туна, островов Увива и других частей империи. После первой же волны атаки они сбежали или сдались.

Через тайные радиостанции и газеты Люди горы распространили новости о подвиге Героической двадцатки по всей стране, а дальше новость подхватила сеть Фонарщиков. Через несколько дней весь Кекон восстал против оставшихся на острове оккупационных войск. Две недели спустя оказавшаяся в окружении шотарская армия официально покинула Кекон.

На состоявшихся позже торжественных похоронах Коула Ду его убитый горем отец отказался произносить речь, попросив своего товарища Айта Югонтина сделать это за него.

– Достойных людей друзья вспоминают с любовью, – сказал Копье Кекона. – Великих воинов с благоговением вспоминают даже враги.

Айт пригласил к трибуне двух маленьких сыновей героя и его беременную вдову и объявил, что потомки Коула Ду навеки благословлены богами. На Кеконе построят новую школу боевых искусств и назовут ее в честь героя, в ней будут готовить будущих Зеленых костей, которые защитят страну и сохранят наследие великого воина.

В присутствии Айт Мадаши Лула не смела поднять взгляд. «Пусть это случится сегодня! – беззвучно молилась она. – Я больше не выдержу!»

В полуденной жаре она прошла в тень беседки и села на свое обычное место, сложив руки на коленях. И на мгновение вскинула голову. Колосс Горных была в ярко-зеленом шелковом шарфе в тон нефрита, украшавшего ее обнаженные руки. Для женщины за шестьдесят Айт находилась в прекрасной физической форме. Ее кожа была морщинистой, но не обвисла, а седина в волосах выглядела как подкрашенные серебристые пряди. Правда, когда она прищурилась и проступили морщины вокруг глаз, Колосс стала выглядеть совсем древней и вызывала ужас.

Айт Мадаши сменила позу и расправила складку на льняных брюках. Затем подняла графин и, налив в стакан холодного мятного чая, поставила напиток перед Лулой, а потом налила и себе. От этого жеста уважения к почетному гостю у Лулы перехватило дыхание, а в душе загорелась надежда. Она посмотрела на толстую стопку бумаг, которую листала Колосс, и поняла, что это стенограммы. Многочисленные страницы плотного текста, лишь некоторые строки которых были выделены маркером или отмечены красными закладками. Сотни часов записанных телефонных разговоров и встреч Арта Вайлза, президента «Анорко», сделанные с помощью диктофонов, которые Лула спрятала в домах эспенского бизнесмена.

– Как поживает твоя семья, Лула? – спросила Колосс.

– Все здоровы, Айт-цзен, – тихо ответила Лула. – Новые лекарства помогают маме, теперь у нее есть сиделка, и моя сестра снова вышла на работу. Они счастливы в новом доме. – Вполне естественно, что каждый раз при встрече Колосс напоминала ей, как улучшилось положение ее семьи. – Как всегда, они молятся богам, чтобы озарили Горный клан сиянием своей милости, и благодарят вас за щедрость.

– Благодарить они должны тебя, – спокойно ответила Айт, откинувшись назад и отпивая из стакана. – Они получили награду за твою работу для клана. – А потом резко добавила: – Смотри на меня, когда я с тобой разговариваю. Ты же знаешь, я терпеть не могу эту притворную скромность.