Чтение онлайн

— Когда я увидела новости о том, что это животное выпустили из тюрьмы и что оно изнасиловало другую женщину, мне стало страшно, Кассандра, — голос бабушки звучал взволнованно. — Я поняла, что если я умру и он решит выследить тебя, ты должна знать, что он сделал с твоей мамой, что он за человек на самом деле.

— Но, бабушка, зачем ему было искать меня все эти годы после того, что он сделал?

— Он, конечно, отрицал все, так что мог попытаться убедить тебя. Но полиция сообщила мне, что это было элементарное дело, — с мрачным удовлетворением кивнула бабушка. — И на суде присяжные были единодушны.

Кэсси не знала, что сказать, она все еще пыталась приспособиться к монументальному изменению в ее мировоззрении.

— Потеря Кэтрин разбила мне сердце. Но я знаю, что и у тебя остался шрам, tygrysek, — она сжала руку Кэсси. — Я думаю, может быть, именно поэтому тебе трудно создать прочные отношения с мальчиком или девушкой.

Кэсси бросила на бабушку шокированный взгляд. Итак, старая лиса все это время знала.

— Может быть, именно это и заставляет тебя уходить от людей, прежде чем… они уходят от тебя.

Сложные чувства роились внутри Кэсси. Видя, что бабушка собирается сказать больше, внучка произнесла:

— Babcia, ты была мне и матерью, и отцом. Мне больше никто не был нужен. А теперь ты поспи немного. Я собираюсь заскочить домой, чтобы забрать кое-что из твоих вещей.

В итоге Кэсси сжала теплую костлявую руку, натянула бабушке покрывало до подбородка и стала смотреть, как та засыпает.

Преступление ее отца объяснило так много одним махом: загадочное отсутствие его фотографий, язвительные комментарии и молчание, все то, что она двадцать один год находила таким непонятным. Ответы должны были подождать, пока здоровье Babci не восстановится.

Вернувшись на автобусе на Хай-стрит, Кэсси направилась по буксирной тропе канала к дому своей бабушки. Хотя солнце уже село, небо все еще было светлым, и силуэт моста через канал в пяти футах впереди был резко очерчен. Здесь она боролась за свою жизнь неделю назад.

Увидев женщину в красном пальто, идущую по мосту, Кэсси замедлила шаг. Женщина остановилась и повернулась, чтобы посмотреть на нее. Лицо было окутано темнотой, подсвеченной вечерним небом, но голос звучал так отчетливо, что казалось, он доносится с расстояния вытянутой руки.

Жизнь слишком коротка, Кассандра, чтобы проводить ее с мертвыми.

И с этими словами миссис Э. сошла с моста, ее темная голова исчезла внизу лестницы. С сожалением, таким сильным, что перехватило дыхание, Кэсси поняла, что больше никогда ее не увидит.

ПРАВО НА МЕСТЬ

(роман)

Сара Пинборо

Сука!

Он так крепко хватает край бумажного листа, что аккуратные строки тщательно выписанных слов корчатся в странные зигзаги, которые морщат одни предложения, но выделяют другие, и это его бесит.

Мир дрожит, и дыхание тяжело вырывается из его груди, когда он прочитывает все до конца.

Он перечитывает письмо три раза, прежде чем до него доходит смысл. Она ушла. Они ушли. Он знает: так и есть, — он чувствует, что в доме не осталось ни одной живой души, но все же пробегает по комнатам, распахивает пустые шкафы, выдвигает ящики. Ни следа от нее не осталось, ни паспорта, ни водительских прав — ничего из тех важных вещей, которые определяют ее жизнь.

Он возвращается к кухонному столу, мнет письмо, душит ее слова в сжатом кулаке. Она права. Он зол. Более чем зол. Он в бешенстве. Он раскалился добела. Он смотрит в окно. В его потной руке смятый комок бумаги. Водки. Ему нужно водки.

Он пьет, и в темной почве его мозга зарождаются и начинают расти зачатки плана.

Она не имеет права так с ним поступать. После всего, что между ними было.

За это он ее уничтожит.

— С днем рождения, дорогая, — говорю я от дверей.

Времени всего половина седьмого, я еще не отошла от сна, но моя кухня гудит подростковой жизнью. Меня словно поднимает огромная волна. Я не помню такого прилива энергии. Хорошее чувство. Наполняет надеждой и уверенностью.

— Не нужно было тебе вставать, ма. Мы все равно сейчас уезжаем.

Она улыбается, подходя поцеловать меня в щеку, облако яблочного шампуня и розового дезодоранта, но вид у нее усталый. Может, взвалила на себя слишком много. Приближаются выпускные школьные экзамены, а еще между утренними и вечерними тренировками в плавательном бассейне несколько раз в неделю она с этими девочками проводит кучу времени, в школу ходит — я ее теперь почти не вижу. Так оно и должно быть, без устали повторяю я себе. Она растет. Вырастает из меня. Я должна научиться отпускать ее. Но как же это трудно. Прежде мы вдвоем противостояли миру. Теперь мир почти принадлежит ей, и она хочет быть в нем без меня.

— Не каждый день моей маленькой девочке исполняется шестнадцать, — говорю я, наполняя чайник и подмигивая ей. Она закатывает глаза, глядя на Анджелу и Лиззи, но я знаю: она счастлива, что я все еще встаю по утрам, чтобы проводить ее в школу. Она одновременно взрослая и все еще моя детка. — И в любом случае, — добавляю я, — у меня на работе сегодня большая презентация, так что нужно начать пораньше.

Звонит телефон. Все три головы утыкаются в экраны, а я возвращаюсь к чайнику. Я знаю, в жизни Авы есть мальчик по имени Кортни. Она мне про него еще не говорила, но я видела входящее послание, когда она на прошлой неделе оставила телефон на кухонном столе, что само по себе редкость. Я прежде проверяла ее телефон, когда могла, но теперь она его запаролила, и как мне ни больно признавать это, но она имеет право на личную жизнь. Я должна научиться верить тому, что благоразумие моей умненькой дочери убережет ее от опасностей.