Чтение онлайн

Она вновь поерзала в своем кресле.

— Тебе не кажется, что это твой долг перед Беном? Если он был твоим другом.

— Мне вроде особо нечего сказать. Я ничего такого не знаю.

— Сара, тот, кто это сделал, до сих пор гуляет на свободе. Ты же это понимаешь, правда? Если ты можешь чем-то помочь, это твоя обязанность. Настоящая обязанность. Иначе то же самое случится с кем-нибудь еще. И тогда это будет на твоей совести. Если ты ничего не сделаешь, чтобы положить этому конец, тогда следующая жертва будет на твоей совести, понимаешь? И каково тебе будет после этого?

— Вы пытаетесь заставить меня чувствовать себя виноватой. Ничего у вас не выйдет. Моя мама тоже вечно так делает.

— Я не пытаюсь заставить тебя чувствовать себя виноватой. Я просто говорю тебе правду.

Молчание.

Бабах! Даффи в сердцах грохнул по столу раскрытой ладонью. От хлопка бумаги, лежавшие на столе, разлетелись в разные стороны.

— Господи ты боже мой! Энди, все это бред собачий. Давай уже, вызывай этих мелких поганцев повесткой! Вызывай их на большое жюри, бери с них присягу, и если они и тогда откажутся говорить, просто отправишь их за решетку за неуважение к суду. Это пустая трата времени. Твою же мать!

Глаза девчонки расширились.

Даффи вытащил из кобуры на ремне сотовый телефон и уставился на него, хотя аппарат не звонил.

— Мне нужно позвонить, — заявил он. — Я сейчас.

С этими словами он скрылся за дверью.

— Из вас двоих он типа злой полицейский? — поинтересовалась девчонка.

— Угу.

— Не очень-то у него это хорошо получается.

— Ты вздрогнула. Я за тобой наблюдал.

— Только потому, что он меня напугал. Грохнул по столу неожиданно.

— Ты знаешь, а он прав. Если вы не хотите помогать нам по-хорошему, нам придется действовать по-плохому.

— Я думала, мы не обязаны ничего говорить, если не захотим.

— Сегодня не обязаны, а завтра не факт.

Она принялась обдумывать мои слова.

— Сара, это правда, то, что ты сказала. Я помощник прокурора. Но я еще и отец, понимаешь? Поэтому я не намерен сидеть сложа руки. Потому что у меня из головы не выходит отец Бена Рифкина. Я все время думаю, каково ему сейчас. Ты можешь себе представить, что почувствовали бы твои мама с папой, если бы такое случилось с тобой? Как сильно они бы горевали?

— Они разошлись. Мой папаша от нас свалил. Я живу с мамой.

— Ох. Прости.

— Ничего страшного.

— В общем, Сара, послушай, вы все здесь наши дети, понимаешь? Все дети из класса Джейкоба, даже те, которых я не знаю. Мне не все равно, что с вами будет. И всем нам, родителям, не все равно.

Она закатила глаза.

— Ты этому не веришь?

— Нет. Вы меня даже не знаете.

— Это правда. Только вот мне не все равно, что с тобой будет. Не все равно, что будет с этой школой, с этим городом. Я не намерен сидеть сложа руки. Само собой это не прекратится. Ты это понимаешь?

— А с Джейкобом тоже кто-нибудь говорит?

— Ты имеешь в виду моего сына?

— Да.

— Конечно.

— Ясно.

— А почему ты спрашиваешь?

— Просто так.

— Должна быть какая-то причина. В чем дело, Сара?

Девчонка принялась внимательно рассматривать собственные коленки.

— Полицейский, который приходил в наш класс, сказал, что, если мы хотим что-то рассказать, мы можем сделать это анонимно.

— Это правда. У нас есть специальная горячая линия.

— А откуда нам знать, что вы не попытаетесь, ну там, выяснить, кто вам звонил? Ну, то есть вы же захотите это выяснить? Кто что-то рассказал?

— Сара, хватит. Что тебе известно?

— Откуда мы знаем, что это останется анонимным?

— Ну, наверное, вам придется просто нам поверить.

— Кому «вам»? Вам лично?

— Мне. Детективу Даффи. Над этим делом работает множество людей.

— А что, если я… — Она вскинула глаза.

— Послушай, Сара, я не собираюсь тебе врать. Если ты скажешь мне что-то здесь, это не будет анонимным. Моя работа — не просто поймать того, кто это сделал, но еще и судить его за это, а для этого мне нужны будут свидетели. Я солгал бы тебе, если бы попытался убедить тебя в чем-то ином. Поэтому стараюсь быть с тобой честным.

— Ясно. — Она немного подумала. — Я ничего такого не знаю.

— Ты в этом уверена?

— Да.

Я посмотрел ей прямо в глаза, чтобы дать понять, что у нее не получилось обвести меня вокруг пальца, потом принял ее ложь. И вытащил из бумажника визитку:

— Это моя визитная карточка. Я сейчас запишу на обратной стороне номер моего сотового. И мой личный имейл. — Я придвинул карточку к ней. — Можешь связаться со мной в любое время, поняла? В любое время. А я буду приглядывать за тобой.

— Ясно.

Она взяла карточку и поднялась. Потом начала рассматривать свои руки. Кончики ее пальцев были в пятнах черных чернил. Их не стерли до конца. В тот день у всех учеников школы брали отпечатки пальцев «в добровольном порядке», хотя все шутили, что на самом деле это было добровольно-принудительно. Сара нахмурилась, глядя на черные пятна, потом скрестила руки на груди, чтобы спрятать их под мышками, и, стоя в этой неловкой позе, неожиданно произнесла:

— Послушайте, мистер Барбер, можно задать вам один вопрос? А вы когда-нибудь бываете злым полицейским?

— Нет, никогда.

— Почему?

— Ну, наверное, это просто не в моем характере.

— А как же тогда вы делаете вашу работу?

— Ну, я тоже при желании могу быть не слишком добрым, можешь мне поверить.

— Вы просто этого не показываете?

— Я просто этого не показываю.

В тот вечер, без малого в одиннадцать, я сидел на кухне за ноутбуком, который пристроил на столешнице. Заканчивал кое-какие рабочие дела, главным образом отвечал на имейлы. И тут в мой ящик упало новое письмо. В поле «Тема» большими — прямо-таки кричащими — буквами значилось: «RE: БЕН РИФКИН >>> ВАЖНО». Отправили его с адреса tylerdurden982@gmail.com. Время отправки было обозначено как 22:54:27. Тело письма состояло из одной-единственной строчки, гиперссылки со словами «Загляните сюда». Я щелкнул по ссылке.

Ссылка вела на группу на «Фейсбуке», которая называлась «Друзья Бена Рифкина» Группа была новой. Ее не могли создать более чем четыре дня назад; в день убийства ребята из ОПБП прошерстили «Фейсбук», и ее там не было.

Мы нашли личную страничку погибшего мальчика (практически у всех ребят из школы Маккормака были страницы на «Фейсбуке»), но там не оказалось ничего такого, что могло бы пролить свет на обстоятельства его убийства. В своем профиле он изо всех сил старался представить себя свободолюбивой личностью.