Современный детектив. Большая антология. Книга 1
Шрифт:
Эрен опустился перед сундуком на колени, провел рукой по крышке. И это прикосновение пробудило в нем воспоминания: он сразу представил ее ласковые руки, нежные объятия. Ощущение близости к ней, вот что пробудил деревянный сундук, о котором ему ничего не было известно. Эрен вспомнил день, когда она ушла. Она вышла из дома, сказала, что скоро придет, но так и не вернулась. Нет, она, конечно, не могла знать, что такое случится. Не могла предвидеть, что машина на большой скорости свернет на тротуар и собьет ее. Говорили, что умерла она «почти мгновенно». Отца несколько утешало это «мгновенно», зато Эрена страшно пугало слово «почти».
А сейчас, в темноте чердака, освещенного лучами двух фонариков, он чувствовал себя маленьким мальчиком, у которого отняли мать.
Он попробовал открыть сундук, но крышку заело. Он осветил щель между крышкой и корпусом, пытаясь найти замок. Скважины для ключа не обнаружил, зато увидел три барабанчика с цифрами от нуля до девяти и вздохнул.
— Цифровой замок, — сказал Эрен, глядя вслед за лучом туда, где, как он полагал, сидел Морган. — Нужен шифр из трех цифр.
— А если попробовать догадаться? Или набирать любые комбинации? — предложил Морган.
Эрен понимал, что друг старается дать полезный совет, но все равно прозвучало глупо.
— Три колесика. На каждом по десять цифр. Выходит, тысяча комбинаций.
— Ого! — Морган быстро осветил свое лицо фонариком, чтобы продемонстрировать удивление. — Когда ты успел подсчитать?
Эрен снова вздохнул:
— Вообще-то, мы это делали утром на математике.
— А-а… Да знаешь, я…
— …как всегда, не слушал, — закончил за него Эрен. — Я не удивляюсь.
Он посветил фонариком вокруг.
— Можно сломать замок. Надо поискать, наверняка здесь найдется что-нибудь подходящее.
Он встал и пошел к куче барахла, в которой Морган недавно ковырялся.
— Но если сломаем замок, твой папаша узнает, что мы сюда лазили, — сказал Морган.
— Мне наплевать.
В поисках чего-нибудь острого и прочного Эрен сдвинул в сторону огромный монитор.
— А вдруг там лежит что-то такое, что не для твоих глаз? Вдруг он неспроста прятал это от тебя?
— Мне плевать! — крикнул Эрен, круто повернулся к Моргану и направил луч фонаря ему в лицо, тот зажмурился.
— Это принадлежит моей матери. Я ее сын. И имею право знать, что там внутри.
— Ладно, ладно, — сказал Морган, отодвигая фонарь Эрена. — Просто гораздо легче открыть, если знаешь эти цифры. А вдруг твой отец записал их где-нибудь? Я, например, всегда записываю, чтобы не забыть.
— Записал, говоришь? — повторил Эрен, и в мозгу у него что-то щелкнуло.
— Ага. Как пароль в видеоигре.
Эрен снова ринулся к сундуку. Снова опустился перед ним на колени и стал ковыряться в замке.
— Ну-ка посвети, — сказал он.
Морган повиновался.
Эрен стал быстро крутить колесики. Может быть, это… Да нет, вряд ли. Это же бессмысленно. Но другого трехзначного числа в голову не приходило. Так-так, готово! Замок щелкнул и открылся.
Морган ошарашенно смотрел на него:
— Что ты набрал? Ты что, просто…
— Послушай, Морган. Может, тебе, чтобы не забывать, и надо все записывать. Но вспомни, какое трехзначное число, непонятно зачем написанное, мы с тобой недавно видели?
— Понятия не имею.
— Имеешь, дорогой. Три-девять-один! Вспомни, на доске! В кабинете мистера Джеффериса. В общем, код к этому замку был три-девять-один!
— Погоди, какой код, говоришь? — спросил Морган. — А при чем здесь это? С какой стати код к сундуку, стоящему у тебя на чердаке, оказался на доске у мистера Джеффериса?
— Не знаю, — сказал Эрен и взялся за крышку сундука, хотя по спине его бегали мурашки. — Не знаю, — повторил он.
Некоторое время он не двигался, просто держался обеими руками за крышку. «Как же так? — думал он. — Разве такое возможно?» Но это не может быть совпадением. Тысяча комбинаций, а совпала именно эта. Число, нацарапанное мелом на доске его погибшим учителем… ведь в этом сундуке могут храниться ответы на все вопросы, теснящиеся у него в голове, вот почему он не торопился открывать крышку.
Рядом послышался шорох. Морган пробрался поближе и тоже взялся за крышку. Он потянул вверх, и Эрен присоединился. Наконец крышка откинулась. Внутри сундука было темно.
Мальчики осветили его фонариками, опасаясь, что там окажется пусто. Но нет. Его наполовину заполняли бумаги, многие были сложены в пачки и скреплены скрепками. Еще там лежало несколько фотографий, и на них Эрен узнал улыбающуюся мать.
Эрен взял одну пачку, снял скрепку. Не торопясь стал просматривать. Это были письма матери к его отцу. Письма, исполненные горячей любви. Каждое начиналось словами «Любимый мой» и заканчивалось «твоя Лиллит». Письма были длинные, на целую страницу, а некоторые даже — на две или три. Там говорилось о том, как сильно мать любит отца, подробно описывались их встречи.
Помнишь кафе на берегу озера?
— Читал он в одном письме.
— Помнишь, как мы кормили уток и лакомились пирогом с морковью, а потом солнце опустилось за деревья. Никогда еще я не была так счастлива, и это благодаря тебе. Когда я с тобой, мне так на душе спокойно. Я так сильно люблю тебя, что ничего, кроме тебя, больше не замечаю. И зачем только мне приходится скрывать, что ты есть у меня? Нашу любовь я прячу в сундуке, который стоит на чердаке. Пароль замка — это номер комнаты в гостинице, где мы с тобой остановились в нашу первую ночь, ты его, конечно, помнишь, не можешь не помнить.
Эрен покраснел и прикрыл лицо ладонью, чтобы не заметил Морган, хотя как тут заметишь, в такой темноте? Ему казалось, он вторгается в область чего-то очень личного, но удержаться не мог. Он и не знал, что отец с матерью так страстно любили друг друга, хотя почему бы и нет, наверное, так все и было.
Он стал читать другое письмо.
Любимый мой, я все думаю, как мое будничное существование озарилось бы даже простой возможностью увидеть тебя. Если бы не ты, жизнь моя была бы невыносимо скучна, и я понимаю, что совершила нечто такое, чем вряд ли можно гордиться. Ах, если бы мы могли быть вместе. Но настанет время — и мы обязательно будем вместе. И больше никогда не расстанемся. Обещаю, совсем скоро, я это сделаю.
Это письмо показалось ему странным. Сделает что? Что она такое совершила, чем нельзя гордиться? Он пробежал взглядом остаток письма, но больше ничего особенно интересного не обнаружил. Тогда он взялся за следующее.
Прости меня, любимый мой. Мне понадобится больше времени. Прошу тебя, ты должен потерпеть. Я застряла, застряла здесь и не знаю, как выбраться. Но мысль о том, что в конце пути меня ждешь ты, придает мне силы, чтобы вырваться отсюда. Обещаю, очень скоро я скажу ему все.