Чтение онлайн

— Что? — переспросил он.

— Ну, то есть представь: твой собственный папаша — убийца. Мы прославимся, весь город будет о нас говорить. Юные сыщики.

— Что ты такое говоришь, черт возьми?

— Мы с тобой раскрыли убийство. Ты только подумай, о чем речь, слышишь? Мы узнали, кто убил мистера Джеффериса, и станем знаменитыми!

Отчаяние Эрена вдруг окрасилось еще одним чувством: раскаленной добела яростью.

— Да ты понимаешь, что говоришь, черт тебя побери? — прошипел он.

— Когда мы всем расскажем, сразу прославимся!

— Ты чокнулся? Я делал это только потому, что считал — так будет правильно.

— Да? — Казалось, Морган искренне удивлен, будто для него все это было лишь забавой, игрой. — Я тоже с самого начала так думал, но вспомни наш разговор после Рождества. Ты же сам говорил, что мы прославимся, для того и ведем расследование.

И Эрен впервые вдруг ясно увидел перед собой настоящего Моргана. Отвратительная, пустейшая тварь, инфантильный и безответственный щенок. Такой во всем, даже в ситуации, когда у лучшего друга рушится мир, видит лишь удачную возможность чего-то добиться для себя. Нет, Морган больше ему не друг.

— Никто не должен об этом знать, — процедил он.

— Что?

— Никто и никогда не должен узнать, что совершил мой отец.

— Но, Эрен…

— Ни один человек, ты понял? Ни одна живая душа. У меня погибла мать. И я не хочу терять еще и отца.

— Но, Эрен…

Этот момент Эрен запомнит на всю жизнь. Запомнит, как ему было одиноко, каким маленьким казался он сам себе в огромном мире, где правит злость. Запомнит, как горячие слезы капали на синие джинсы, оставляя темные пятна, запомнит ребячески-глупое лицо Моргана. Но ярче всего в его памяти отпечатаются пять слов, сорвавшихся с языка придурка:

— …я же мечтаю стать знаменитым.

В глазах у Эрена потемнело, он бросился на бывшего друга. Морган вскочил со стула, и от резкого толчка тот врезался в стенку. Эрен наткнулся на стол, ударился головой и заорал от боли.

Морган ошарашенно смотрел на него, защищаясь поднятыми руками.

— Вали отсюда, — проговорил Эрен не своим голосом.

Морган продолжал смотреть на него.

— Вали отсюда! — заорал Эрен и снова бросился вперед.

Моргана как ветром сдуло из комнаты, и Эрен громко захлопнул за ним дверь. Слышно было, как тот катится вниз по лестнице, как стукнула входная дверь.

Эрен упал на колени и завыл — о, какой чуждый, какой горький звук вылетел из его гортани! Потом подполз к кровати, кое-как забрался под одеяло — ему казалось, что оно защитит его. И так лежал без движения, и только слезы текли на кремовые простыни.

«Мистер Джефферис мертв, и убил его мой отец», — думал он. Все улики хранятся там, на чердаке. Зачем он это сделал? Считал, что мистер Джефферис виновен в смерти матери? Как мог его отец совершить такое? Как такое вообще можно совершить? Убить человека! Все последние несколько месяцев его мучила бесконечная череда подобных вопросов.

— Мне очень жаль, Эрен. Прости меня, — сказал ему в тот день отец.

Теперь-то понятно, что означали эти слова.

Отец повторял эти слова снова и снова. Тогда Эрен не понимал, зачем он это делает, совсем не понимал. Теперь понимает. Но лучше было бы не понимать и дальше. Лучше было бы вообще не лезть в это дело, бросить проклятое расследование. Чего он достиг? Впрочем, он знает, зачем полез. Он хотел доказать, что учитель не покончил с собой, доказать, что мир не столь мрачен, не столь плох, как может казаться. А теперь кажется, что хуже и быть не может.

Он лежал и думал, как жить дальше. Интересно, размышлял он, если хорошенько постараться, если как следует внушить себе, можно ли умереть прямо здесь, в теплой постели? Если очень захочешь умереть, можно заставить себя это сделать? Наверное, все-таки нет, тем более что он понимал: так не должно быть.

Надо жить дальше. Надо найти в себе силы жить, даже если кажется, что сил больше нет. Никто не должен знать, до чего он докопался, особенно отец. Все останется у него в сердце, он замкнет сердце на ключ, а ключ выбросит. Заставит себя забыть этот кошмар. Отец есть отец, он должен оставаться его отцом. Должен, чтобы Эрен смог жить дальше.

Эрен лежал долго, он и не думал, что можно так долго пролежать в постели; дыхание его успокоилось, слезы высохли. Он смотрел на свои руки, представлял, как вот эти руки надевают петлю на шею мистера Джеффериса, подтягивают его к трубе под потолком. А потом стал думать о матери. О том, какой она казалась счастливой с мистером Джефферисом, какой всегда была ласковой. И с лицом матери перед глазами Эрен совсем успокоился и погрузился в спокойный сон.

А где-то около часу ночи он проснулся, услышав, как хлопнула дверь, — вернулся отец.

Сны потом он видел дурные, неприятные, сопровождаемые воплями сирен, засевших у него в голове. Но когда открыл глаза, сирены продолжали вопить. Он сел на постели, одеяло сползло. В комнате было светло, в окно светило солнце и слепило глаза. Он вскочил, выглянул на улицу, и сердце у него заныло.

Сцена, открывшаяся перед ним, была отвратительна. На тротуаре стояли две полицейские машины, рядом — двое полицейских в форме, они о чем-то разговаривали. Из окон с противоположных домов выглядывали любопытные соседи, происходящее их очень интересовало. Старичок и старушка из дома напротив даже вышли на крыльцо, нисколько не скрывая назойливого любопытства.

Может быть, к ним с отцом это не имеет никакого отношения. Просто совпадение. Но когда полицейские полезли каждый в свою машину, чтобы выключить сирены с мигалками, он понял: случилось именно то, чего он боялся. Они знают все. Полицейские неспешно двинулись по подъездной дорожке к его дому.

Он очень испугался, но с места не сдвинулся, не смог. Еще не совсем понимал, что происходит. Не до конца проснулся, в голове совершенный туман. Понял только одно: отец попал в беду.

В окно было видно, как полицейские подходят к двери. Слышно, как она открывается. Голос отца. Потом крики. Его арестовали. Надели наручники. Что они делают? Надели наручники, и он отбивается, полицейский повалил его на траву.

Все больше соседей выходило из домов, всем не терпелось посмотреть, что происходит. Хотелось крикнуть, чтобы они убирались прочь. Зачем они смотрят? Но он застыл на месте, стоял у окна и не мог сдвинуться.

Другой полицейский пропал из виду, и Эрен услышал, как он ходит по дому. Но в чем же дело? Откуда они узнали? Как докопались?

Слышно было, как полицейский поднимается по лестнице, ступенька за ступенькой… и ответ сам пришел в голову, четкий и кристально ясный ответ. Всего два слова. Одно имя.