Чтение онлайн

— Автомобильная авария? — пробормотала она. — Как так?

— Вам сообщат подробности, миссис Морган, когда мы здесь закончим. Если хотите, мы вместе позвоним мексиканским властям. Только прошу вас, помогите нам с этим делом. Мы говорили с мистером Миллнером. Он находится на лечении в больнице, но рассказал нам обо всем, что знал. Он высказался в вашу пользу. Впрочем, ему самому понадобятся хорошие адвокаты. В доме семейства Вейш в Варшаве была уничтожена знаменитая картина «Мона Лиза» — из-за взрыва бомбы, в результате которого погиб сын Павла Вейша. Что еще не до конца ясно, так это то, каким образом произошел взрыв. Возможно, бомбу привел в действие дистанционный взрыватель, управляемый с мобильного телефона. Нам неизвестно, кто позвонил на этот номер и тем самым спровоцировал взрыв. Мы сумели выяснить, куда и откуда звонили, по приемному реле мобильной связи в том регионе. — Келлер протянул ей бумагу, на которой был написан ряд цифр. — Звонок был сделан с защищенного номера, такого, какими пользуемся мы в ФБР…

Хелен бросила на него быстрый взгляд. Номер на бумаге был тем же самым, который дал им тот незнакомец из поезда. Хотя имена она запоминала плохо, цифры надолго задерживались у нее в голове. Она сама набирала этот номер незадолго до взрыва.

— Мистер Миллнер сказал нам, что этот номер ему не знаком. Предполагаю, вам тоже?

Хелен смотрела на Келлера, не говоря ни слова.

— Значит, вы тоже не знаете, чей это номер, — задумчиво произнес директор ФБР. — Что ж, тогда переходим к следующему пункту. Еще большей трагедией, чем гибель Патрика Вейша, представляется потеря «Моны Лизы», — продолжал он. — И тут мы переходим к вам. К сожалению, в этом деле вы увязли глубоко. Предполагаю, французское правительство будет требовать вашей выдачи: как бы там ни было, вы вынесли «Мону Лизу» из Лувра. — Келлер бросил на свою коллегу печальный взгляд. — Пожалуй, это вы не сможете отрицать, миссис Морган. Вопрос на данный момент заключается лишь в том, выступали вы в качестве соучастника или же, как заявил мистер Миллнер, вас действительно вынудили совершить эту кражу.

Хелен безучастно покачала головой. Ей было безразлично, что произойдет с ней.

— Я не похищала «Мону Лизу», — монотонным голосом произнесла она.

— Что вы имеете в виду? — поинтересовалась миссис Вайола.

— Она по-прежнему находится в Лувре, — ответила Хелен.

Келлер окинул озадаченным взглядом собравшихся.

— Вы подменили ее. После вашего визита в лаборатории была обнаружена другая «Мона Лиза»…

Хелен снова покачала головой:

— Это та же самая, оригинал. Когда я осталась с картиной наедине, я сняла слой лака смесью различных чистящих средств. Сотрудники Лувра наверняка думают, что я подменила картину, однако, когда я уходила из музея, в моей сумке лежала та же самая «Джоконда», которая была там и раньше, — из музея Прадо.

Келлер почесал в затылке. Его коллега смотрела на нее, широко раскрыв рот.

— Значит, кражи не было, — продолжала Хелен. — Если что-то и можно мне вменить, то только порчу имущества. Но я нахожу, что после моей обработки «Мона Лиза» выглядит лучше, чем прежде. На протяжении столетий люди не осмеливались снять с нее старый лак.

Заместитель директора снова обрела дар речи:

— А что насчет кражи «Моны Лизы» в Мадриде?

— К этому она не имеет отношения. На видеозаписях видно, что она картину не трогала, — обратился к коллеге Келлер. — Судя по всему, в Мадриде миссис Морган воспользовались как приманкой.

— Значит, ничего серьезного мне инкриминировать не могут, — бесцветным голосом произнесла Хелен.

Она уже почти хотела отправиться в тюрьму. Ведь несмотря на то, что с юридической точки зрения она была не виновна — по крайней мере в том, что касалось манипуляций с картинами, задуманных Вейшами, — на ней все же лежала вина. Вина в смерти собственной дочери. Потому что она как мать потерпела неудачу, Мэйделин заболела анорексией, попала в клинику и оттуда была похищена. Без этого Мэйделин никогда не оказалась бы в Мексике.

— Как произошла авария? — негромко спросила она.

— На этот счет нам известно немногое. Американское посольство сможет сообщить вам подробности.

— Значит, во время взрыва была уничтожена лишь «Мона Лиза» из Прадо? — спросила сидевшая в стороне миссис Вайола.

Хелен с трудом сосредоточилась на судьбе знаменитой картины, но в конце концов кивнула.

— «Лишь» — это вы хорошо сказали. Она тоже имела неоценимое значение…

Пристыженная миссис Вайола потупила взгляд.

— Кроме того, в коллекции Павла Вейша хранилась еще одна «Мона Лиза», уничтоженная во время пожара. Думаю, это была так называемая Айзелуортская «Мона Лиза», — добавила Хелен. — Очень известная копия, тоже созданная в XVI веке. Наверное, Павел Вейш хотел владеть всеми тремя — или уничтожить их.

Печаль захлестывала ее с головой. Хелен чувствовала себя все хуже, ей хотелось как можно скорее уйти отсюда.

Келлер пролистал лежащие перед ним на столе документы, затем обеими ладонями хлопнул по столу, словно подводя итог.

— Если настоящая «Мона Лиза» все еще в Лувре, это, конечно же, все меняет… — произнес он.

— Значит, мы закончили? — спросила Хелен, отодвигая стул.

— Думаю, да, — нерешительно произнесла миссис Вайола, но затем в каких-то своих заметках она наткнулась на еще один вопрос: — Что насчет стеклянной пробирки, которую у вас изъяли?

— Я полагаю, что в ней вы найдете геном пчелиного вируса. Я спасла его из холодильника в лаборатории Вейша перед нашим бегством, прежде чем она сгорела. Возможно, это поможет найти противоядие.

Вайола кивнула, а Келлер уже выглядел почти довольным.

— Значит, теперь мы можем позволить вам спокойно погоревать, миссис Морган. Еще раз примите мои искренние соболезнования. Никто не должен сталкиваться со смертью своих детей. — Келлер понурился.

В этот миг зазвонил телефон, стоящий на столе перед ними.

Уэс Келлер снял трубку.

— Как я и говорил, вам позвонили из американского посольства в Акапулько, — сказал он, обращаясь к Хелен. — Соединяйте, — произнес он в трубку, пододвигая к Хелен телефон.

Она почувствовала, как горе полностью завладело ею, в душе поднялась волна отчаяния. Сдерживать слезы не осталось сил.

Дрожащей рукой женщина взяла трубку.

— Мама, это ты? — донесся до нее голос издалека. — Это я, Мэйделин. Со мной все в порядке, мама.

Ее рука лежала на плече Мэйделин. Они вместе смотрели на картины Питера Пауля Рубенса.

— Он любил женщин, склонных к полноте, — рассказывала Хелен. — Но по сути он был всего лишь реалистом. Он рисовал женщин такими, какими они были на самом деле и как они выглядят до сих пор.

Мэйделин наклонилась к картине, с восторгом разглядывая ее. С тех пор как она вернулась к матери, она значительно поправилась, и Хелен не упускала возможности показать ей, что на самом деле представляет собой женская привлекательность. Она знала, что болезнь Мэйделин значительно сложнее и что ее ребенок еще не совсем выздоровел, но она делала все, что могла. Ночью Мэйделин спала в одной постели с Хелен, поскольку, едва темнело, к ней возвращались кошмары. И все-таки Хелен считала, что она на верном пути и наслаждалась каждой секундой, проведенной с дочерью. Она позаботилась о том, чтобы Бетти повысили, в результате время, которое она проводила в институте, сократилось.