Чтение онлайн

— Приземистое такое здание рядом с парковкой зональной больницы, — припомнила Бернадетт. — Похоже на зубоврачебную лабораторию.

— Все правильно, — кивнул Гарсиа.

— И как мы могли такое прозевать? — Харман повернулся и сунул мешок обратно в чрево труповозки. Санитары меж тем окружили его, и один из них спросил:

— Что прозевали?

— Заткнись! — рявкнул Харман. Он с силой захлопнул заднюю дверцу автомобиля и обратился к своей команде: — С места не сходить! Я должен кое с кем созвониться. — И направился к кабине машины.

Бернадетт, а за ней и Гарсиа отошли от труповозки.

— О чем вы думаете? — спросил он.

— Уверена, она окажется в лесу или реке. Выброшенная, как и обе другие.

— Рука судьи? Надеюсь, что вы правы.

— А разве не интересно будет, если тело женщины, когда его найдут, окажется так же ловко и аккуратно связано, как и тело судьи?

— Чертовски интересно!

— Тот, на севере. Судья. Женщина. — Бернадетт стянула перчатки и затолкала их обратно в джинсы. — Это уже трое… трое нам известных. Кто-то убил каждого из них. Отрезал у них правую руку. Зачем? Может, кто-то как-то оказался жертвой всех троих? Старомодная месть? Мы ведь думали про самосуд, когда говорили о судье. В двух других случаях может быть то же самое. Что у вас есть на убитого на севере?

— Хейл Олсон. У этого своя интересная история. Несколько лет назад был замешан в бандитском нападении и грабеже, которые вышли ему боком.

— Еще один плохой человек вроде Арчера.

— Если не считать того, что Хейл отсидел свой срок, в тюрьме обрел Бога и все такое. Очистился от содеянного по всем статьям. После отсидки отличался примерным поведением, имел на севере постоянную работу, вышел на пенсию и остался там.

— А если, скажем — ну просто в порядке отработки версии, — кто-то считал, что мистер Олсон, хоть и отсидел в тюрьме и сделался религиозен, все же не получил по заслугам? Если, скажем, к тому же убитая дама согрешила в чем-то и не получила за это должного возмездия? Может, была плохой мамочкой, издевалась над детьми? Может, мужа своего отравила? Что угодно! Если все это сложить, то что у нас получается?

— Простенькая арифметика. У нас получаются три мертвеца, которые отнюдь не были примерными гражданами. Вот только зачем руки отрезать?

— Зачем выбрасывать руки? Это вопрос посерьезнее, — возразила Бернадетт.

— Что вы имеете в виду?

— Почему бы не забрать их с собой в качестве необычных сувениров? Обычно так поступают. А иначе получается, что убийца считает руку чем-то ненужным. Мусором.

— Послание, — предположил Гарсиа. — Какой-нибудь символ?

— Может, дело вовсе не в самих руках. Ключ — в самом их отсечении, заявлении о содеянном ими, самодеятельном суде над ними.

— Это сужает круг, — хмыкнул Гарсиа. — Мы повсюду разошлем его словесный портрет: «Считает, что наделен правом судить других».

— Понимаю, — кивнула Бернадетт. — Описание, весьма подходящее для всех без исключения. Если не считать того, что можем и прибавить: «Знает, как вязать выбленочный узел».

— Встретимся у медэкспертизы. — Гарсиа повернулся и зашагал к своей машине.

Провожая его взглядом, Бернадетт услышала завывания сирен. Дополнительные патрульные машины спешно возвращались к заповеднику. Вновь надев темные очки, она устремила взгляд за автостоянку — на реку и росшие вокруг леса — и подумала: «Кто же ты такой? Почему правые руки?» Ей было известно, что надо сделать, чтобы получить ответы, вот только делать это не хотелось.

Медэксперт в лаборатории был худой, как палка от швабры, и высокорослый. Белый халат на нем болтался, а когда парень шагал, ткань пузырилась у него за спиной, будто парус на ветру. Пиджак на нем сидел бы получше, надень он его прямо поверх халата.

— Ну что еще такого вы сумеете, чего не можем сделать мы? Главный судебный медэксперт округа Рамси — один из лучших патологоанатомов в стране. О каких еще проверках вы тут говорите?

— В данное время мы не намерены раскрывать информацию, — отрезал Гарсиа.

Бернадетт, расписываясь, искоса бросила взгляд на босса. Оба оперативника сидели за столом заседаний и заполняли всякие официальные бумаги, а «палка от швабры» ходил взад-вперед у них за спинами. Находились они в передней части здания, в солнечной комнате. Лаборатория, где и проводилась вся работа, располагалась в задней части дома. И рука находилась там же.

«Палка от швабры» на мгновение перестал метаться, чтобы поправить очки на носу.

— Что вы хотите отыскать в этом кольце? Отпечатки? ДНК? — Он снова принялся вышагивать по комнате.

— Мы не желаем это обсуждать, — произнес Гарсиа.

Медэксперт возмущенно произнес:

— Федеральное высокомерие. Вот и все, что это такое.

— В этом деле все мы работаем вместе. — Гарсиа невозмутимо продолжил писанину.

— Вы являетесь сюда, ссыте мне на туфли и уверяете меня, что идет дождик. — Медэксперт повернулся и направился к двери, распахнул ее настежь и, уже переступая за порог, бросил через плечо: — Кольцо я принесу, но рука останется в лаборатории.

Гарсиа взглянул на Бернадетт. Та кивнула.

— Оставьте руку себе, — ответил Гарсиа.

«Палка от швабры» ушел, сильно хлопнув за собой дверью.

— Думаете, он валяет дурака? — сухо спросила Бернадетт и, швырнув на стол ручку, отодвинула кучу бумаг.

— Да пусть себе валяет, — отозвался Гарсиа. Щелкнув ручкой, он принялся разглядывать ее. Сбоку были обозначены адрес и телефон медэкспертизы. — У них свои фирменные ручки. Нам тоже надо бы завести такие. — Он сунул ручку во внутренний карман блейзера.

Бернадетт тоже взяла ручку со стола.

— А эта из общественной адвокатуры округа Рамси. «Здравое сомнение по здравой цене». Находчиво.

Гарсиа забарабанил пальцами по столу.

— У всех есть свои фирменные ручки. Нет, определенно нам тоже нужно себе заказать — целый ящик. Адрес, номер телефона, чем занимаемся.

— Нам ни к чему, чтобы люди знали, кто мы такие, где находимся и чем мы занимаемся.

— Это все старое ФБР, — отмахнулся он. — А мы — новое и улучшенное ФБР. Открытое. Какой подобрать слоган для наших ручек?

— «Форменная…» — начала она и тут же осеклась.

Гарсиа докончил за нее:

— «…банда раздолбаев». Это я миллион раз слышал. Стара песня. А как вам «Фуфлометы без рацухи»?

Она улыбнулась:

— Никогда такого не слыхала.

— А я такое всякий раз слышу от журналистов, когда мы лажаем по полной. К сожалению, когда мы лажаем, то всегда по полной.

— А все потому, что мы из сраного ФБР, — сказала она.

— Как бы это на ручке смотрелось? «Мы из сраного ФБР». Ни адреса, ни номера телефона — ничего. Одна только эта констатация факта. И если какой-нибудь паразит спросит, как мы выберемся из дерьма, подкинем ему ручку.