Чтение онлайн

Пинто, тоже мускулистый, но коренастый, выглядел моложе своих пятидесяти с небольшим. Подняв голову, он помахал клочком бумаги, который сжимал в руке.

— Пятьдесят восемь тысяч, — ответил он. — Прикинь!

Манджино притворно улыбнулся.

— Уж эти мне богатые сынки. — Он отпил еще кофе. — Купаются в деньгах и не знают, куда их выкинуть.

Пинто прикусил губу.

— А мы с тобой околачиваемся тут, как два урода, и стараемся выбить денежки назад.

— Как по-твоему, у парикмахера хоть что-нибудь есть? — спросил Манджино, допив кофе и озираясь в поисках урны, куда можно было бы выкинуть пустой стаканчик.

Пинто покачал головой:

— Скорее всего, нет. Даже паршивая парикмахерская ему не принадлежит. Говорят, он завел себе подружку-пуэрториканку и вложил денежки в ее ресторан. Сначала десять тысяч, а потом и все остальное. А потом он погорел.

— То есть твой друг Ларри погорел, — уточнил Манджино.

— О том и речь. — Пинто достал пачку сигарет «Кэмел», закурил, глубоко затянулся. — Парикмахер — старикан, эмигрант в первом поколении. Можно сказать, только что из Италии. Ему шестьдесят два года, и у него все заложено-перезаложено. И вон тот дом тоже. — Пинто глянул в бумажку с адресом. — Номер двадцать один восемьдесят шесть.

— Значит, — сказал Манджино, — выбивать из него пятьдесят восемь кусков — все равно что выжимать воду из камня.

— Именно поэтому Ларри и посулил половину тому, кто вернет ему денежки, — ответил Пинто. — Он прекрасно понимает, что без посторонней помощи не видать ему ни гроша. Вот и нанял двух болванов, а конкретно — нас с тобой. Он хочет, чтобы мы слегка припугнули старика, может, немножко его поломали. Но по отношению к нам это полное свинство. Ларри сам виноват, сделал очередную глупость — а уж глупостей он успел наделать предостаточно. А теперь хочет, чтобы за его выходки заплатил старик.

Манджино достал пачку «Мальборо» и тоже закурил.

— Но ведь старик все-таки взял у Ларри деньги и не вернул, — пробормотал он, не вынимая изо рта сигарету.

Пинто глубоко вздохнул:

— Вот ты, Джимми, дал бы парикмахеру, который даже не владеет своей парикмахерской, пятьдесят восемь кусков? Сначала подумай, потом ответь.

— Ни хрена, — ответил Манджино.

— У меня таких денег отродясь не было, но я бы тоже ответил так, как ты: «Ни хрена», — кивнул Пинто. — Пусть даже Ларри вначале ссудил ему всего десять кусков, а именно так наш придурок и поступил. Но зачем, во имя всего святого, выкидывать еще сорок восемь тысяч? А Ларри выкинул. Почему? Наверное, хотел застраховать свой первый взнос — никакого другого объяснения мне просто в голову не приходит. Кто знает. Но сдается мне, гораздо проще вытрясти пятьдесят восемь кусков из самого Ларри. Или еще пятьдесят восемь. Раз уж он такой тупой, что швыряет денежки направо и налево. Понимаешь, о чем я?

Манджино следил за толстухой в халате и шлепанцах, которая шла через дорогу с помойным ведром.

— Старею я, — сказал Пинто. — Противно заниматься такой ерундой. Занимаюсь всякой дрянью, да еще в выходной. Один богатый придурок дает пятьдесят восемь тысяч другому шестидесятилетнему придурку, который завел себе тридцатилетнюю подружку. Ты, кстати, в курсе, что баба, на которую наш старикан-парикмахер угрохал все денежки, на тридцать лет его моложе?

— Оттого, что у него молодая подружка, он еще не становится негодяем, — возразил Манджино.

— Только потом он ее сдал, — продолжал Пинто. — Мне сам Ларри рассказывал. Когда он в первый раз пришел требовать должок, знаешь, что сказал ему старик? Пусть, мол, заберет денежки у нее, ведь она ими воспользовалась.

Манджино снова притворно улыбнулся:

— И меня еще всегда держали за дурачка.

Заморосил мелкий дождик. Пинто подставил ладони под капли.

Манджино затянулся сигаретой, оглянулся на жилые дома и спросил:

— Сколько нам еще ждать? Попозже мне надо повидаться с одним клиентом, а потом еще хорошо бы успеть на матч с «Никербокерами».

— Ты его крышуешь? — спросил Пинто.

Манджино потер пальцами виски.

— Да. Потому-то мне и надо с ним повидаться, — объяснил он.

— Сколько раз я ему уже звонил? Три, верно?

— Да, не меньше трех.

— И всякий раз к телефону подходит его жена и говорит: Витторио спит, она не станет его будить.

— Ну да, как и велел ей отвечать муженек.

— Когда она вышла из дому — минут пятнадцать назад, так?

— Да, не меньше. Но не жди, что он сам подойдет к телефону.

— Значит, опять у нас ничего не получилось.

— А мне в лом тратить столько времени понапрасну, — бросил Манджино. — И голова что-то побаливает.

— Ну, тогда пошли они все! — Пинто затолкал бумажку с адресом в карман брюк и зашагал к припаркованной неподалеку машине.

Толстуха запихивала в один из контейнеров коробку из-под пиццы. Манджино, которого раздражали ее шлепанцы, скорчил гримасу. Он огляделся по сторонам, убедился, что никто его не видит, и выкинул смятый стаканчик из-под кофе на тротуар. Они с Пинто сели в черный «бьюик-лесабр» и тут же чуть-чуть опустили стекла.

— Тебя подвезти? — спросил Пинто у Манджино. — Где у тебя встреча с клиентом?

— В отеле «Бруклин-Инн». Иногда, если у клиента не хватает денег, он присылает мне одну из своих девок, чтобы возместить долг.

Пинто улыбнулся.

— Неплохая замена, — согласился он. — Красота какая! К хорошему привыкаешь быстро.

— Да, — кивнул Манджино. — Развлекаться с девками куда как приятнее, чем шляться по улицам под дождем.

Увидев, что черная машина трогается с места, детектив Джон Денафриа опустил жалюзи в спальне на втором этаже. Он следил за Пинто и Манджино из квартиры Витторио Тангорры. Денафриа нельзя было назвать здоровяком: и рост, и вес у него были средними. Однако он мог похвастать внушительными мускулами и недавним пуэрториканским загаром. Черные волосы он зачесывал назад и носил короткие усики.

Сидевший здесь же в кресле старик взмахнул рукой.

— Кто они? — спросил он, показывая на окно. Витторио Тангорре недавно исполнилось шестьдесят три года. Он был хрупкого телосложения, с редеющими седыми волосами. Говорил он с еще заметным итальянским акцентом.

Денафриа отвернулся от окна и вытащил из кармана блокнот.

— Громилы, — сказал он. — Особенно тот, что покрупнее. Они часто здесь околачиваются?

— Эти двое сегодня явились впервые, — ответил старик. — Раньше Ларри приходил сам еще с одним типом. В прошлом месяце они побывали у меня два раза. Последний раз были две недели назад.

Денафриа что-то черкнул в блокноте.

— В тот раз Ларри вас избил? — уточнил он, отрываясь от своих записей.

— Отшлепал, как мальчишку, — признался старик. — А потом швырнул на тротуар. Перед моим же домом.

Денафриа оглядел комнату, в которой они сидели. Мебель была в основном старая, но хорошо сохранившаяся. Подушки кресла, в котором сидел Витторио Тангорра, обернуты толстой целлофановой пленкой.

— И они угрожали вашей жене? — спросил Денафриа. — Ларри угрожал ей?