Чтение онлайн

Через несколько минут консьерж, положив трубку, указал в сторону лифтов.

— Направо. Тридцатый этаж. Тридцать-И.

Тангорра кивнул консьержу и медленно зашагал к лифтам. Он низко опустил голову, чтобы не попасть в объектив камер, нацеленных на лифты.

На Лианне была короткая белая юбка, узкий желтый свитерок в обтяжку и белые туфли на высоком каблуке; длинные каштановые волосы стянуты в конский хвост. Она сидела на краю двуспальной кровати в номере мотеля при аэропорте с тюбиком помады в руке. Стоило ей повернуть голову, как перед глазами после куаалюда [760] все поплыло; пришлось опереться на руки, чтобы не упасть.

— Ч-черт, — выругалась она.

Манджино шепотом переговаривался в соседней комнате с толстяком в бежевых шортах и черной футболке. Дверь между двумя смежными комнатами была приоткрыта.

— Кого ты привел? — спросил Манджино.

— Двух молокососов, — ответил толстяк. — К сожалению, белых. Все чернокожие сейчас в Лос-Анджелесе, пробуются на роли в большом кино.

— А эти как, в порядке?

— Все нормально. Их ничего не интересует, кроме денег.

— Тогда ладно, — сказал Манджино, вытаскивая бумажник и отсчитывая десять стодолларовых купюр. — По пятьсот каждому, как договорились.

Толстяк взял деньги и сунул их в карман.

— А кто будет снимать — ты? — уточнил Манджино. — Не забудь, мне нужно несколько копий.

Толстяк показал своему собеседнику два пальца.

— С двух камер, с рук, — сказал он. — Скоро здесь будет Нэнси, моя жена. Заехала по пути за второй камерой.

Манджино поднял обе руки вверх:

— Надеюсь, за вторую камеру не придется доплачивать?

Толстяк поморщился.

— Ну что ты, — сказал он. — Для нас такая работа — сплошное удовольствие. Что с тобой?

— Верно, — кивнул Манджино. — Что со мной?

Денафриа помахал удостоверением и служебным жетоном.

— Джек Фама? — осведомился он.

Фама переводил взгляд с одного детектива на другого.

— Что вам нужно?

Павлик скрутил Фаме руки за спиной и потащил к стоящей у обочины машине. Потом сильно толкнул его, и Фама ударился о дверцу «кадиллака».

— Вы арестованы за незаконное проникновение в чужую квартиру и причинение тяжких телесных повреждений, — объявил Денафриа.

— Это еще что такое, мать вашу? — закричал Фама.

Павлик заломил ему руку за спину, и Фама застонал от боли.

— Ты, сволочь, имеешь право заткнуться, — сказал Павлик. — Или я толкну посильнее, и твои локти окажутся там, где сейчас твои плечи.

Внимательно оглядевшись, Денафриа открыл заднюю дверцу «форда-тауруса». Павлик толкнул Фаму на заднее сиденье. Падая, Фама ударился лбом о крышу машины; из разбитого лба потекла кровь.

— Больно! — завопил он. — Осторожнее, козел!

Павлик быстро ткнул бандита кулаком в живот и заставил сесть.

— Сам не зевай, когда в машину садишься, — посоветовал он.

Денафриа втиснулся между Павликом и Фамой и показал своему напарнику на переднее сиденье.

— Садись за руль, — велел он Павлику.

— Витторио! Входи, входи! — радостно приветствовал парикмахера еще не совсем проснувшийся Ларри Берра. На нем был белый махровый халат с монограммой и такие же шлепанцы. В густой поросли на груди мелькала толстая золотая цепь.

Войдя в роскошную квартиру, Витторио Тангорра первым делом огляделся по сторонам, ища скрытые камеры. Правую руку, в которой он сжимал рукоятку пистолета, он не вынимал из кармана.

Берра подошел к старику и хотел было обнять его, но Тангорра увернулся.

— Не кипятись, — сказал Берра. — Я ведь просто так, из вежливости. Кофе хочешь?

— Кого ты прислал ко мне домой? — с ходу начал Тангорра.

— Что? — удивился Берра. — Что значит «прислал»?

— Сегодня утром, — пояснил Тангорра, — какой-то головорез вломился в мой дом!

Берра поднял руки вверх.

— Полегче, Витторио. Погоди, — сказал он. — Матерью клянусь, я никого к тебе не посылал.

Тангорра стиснул зубы.

— Он ударил мою жену, — процедил он, еле сдерживаясь. — Толкнул ее… Задрал на ней ночную рубашку. Потом толкнул меня. В моем собственном доме!

Берра затряс головой.

— Наверное, это был Джимми Качок, — догадался он. — Клянусь, он действовал по собственной инициативе. — Правую руку он поднял вверх, а левую положил на грудь.

— Врешь, сволочь! — выкрикнул Тангорра.

Берра по-прежнему тряс головой.

— Нет, Витторио, я не вру. Клянусь! Кстати, копам я уже звонил. Мы договорились о встрече. Сегодня они мне перезвонят.

Тангорра молчал. Вдруг он выхватил из кармана пистолет и прицелился в Берру. Берра вытаращил глаза и попятился назад. Споткнувшись, он упал на пол.

Пока Лианна в полубессознательном состоянии лежала на кровати, парни, которые должны были сниматься вместе с ней, распотрошили ее красную кожаную сумочку и нашли диктофон. Манджино вынул из диктофона микрокассету и заменил ее на новую, чистую. Потом он положил диктофон на место, в сумочку, и принялся наблюдать за тем, что происходит.

Обоим юнцам было по семнадцать лет. Оба уже больше года снимались в порнофильмах. Они уложили Лианну на спину, раздвинули ей ноги. Один юнец лег на нее. Второй опустился перед ней на колени и пытался заставить ее открыть рот. Толстяк и его жена крутились с камерами вокруг кровати, выбирая лучшее место для съемки. Толстяк скомандовал: «Мотор!»

Лианна закашлялась и отвернулась, но юнец, стоящий над ней, быстро придал ее телу нужное положение. Она попыталась что-то сказать, и он проворно вошел в нее. Она один или два раза застонала, а потом глаза у нее закрылись, и она обмякла.

Джон Феллер вместе с детективами Денафриа и Павликом незаметно наблюдали, как Джека Фаму выводят из камеры предварительного заключения.

На лбу у Фамы красовалась свежая марлевая повязка.

Выйдя из камеры, он сразу низко опустил голову.

— Что за херня? — спросил Павлик.

— Вот так вот, — сказал Феллер.

Денафриа попытался жестом успокоить Павлика.

— Ты что? — не понял Павлик.

— Парень работает на нас, — пояснил Феллер. — Вообще-то вам не полагалось об этом знать, но ничего не поделаешь. У всех случаются проколы. Сейчас как раз такой случай. Теперь наш информатор подвергается риску. Вы можете скомпрометировать его в глазах мафии, что является нарушением федерального законодательства. Я уже не говорю о том, что арест был произведен с нарушением всех законов.