Чтение онлайн

После заката катер отошел от причала. Скоро Манджино различил огни Манхэттен-Бич, а потом — Кони-Айленда. Трое новичков, будущих членов семьи Виньери, вежливо беседовали о спорте и погоде, избегая обсуждать то, ради чего их сюда пригласили.

Через час после того, как они вышли из Шипсхед-Бэй, на корму поднялся один из бригадиров. Распахнув дверь, он поманил троих новичков внутрь.

В каюте стоял овальный стол. За ним сидели младший босс, вторая по старшинству фигура в клане Виньери, советник-консильере и два бригадира. Им официально представили Манджино и двух других кандидатов в члены семьи. Младший босс, сидевший во главе стола, встал, начиная церемонию принятия Джимми Манджино в ряды семьи Виньери.

Специальный агент Джон Феллер смотрел видеозапись в помещении 16-го полицейского участка на Восемьдесят шестой улице в Бруклине. Съемка производилась скрытой камерой, установленной перед квартирой Юджина Транкатты. Сначала не было видно ничего, кроме дорожки, ведущей от крыльца к тротуару; на дорожке стояли мусорные баки. Перед дверью лежал коврик. В кадре появился Джимми Манджино, который направлялся в сторону квартиры. Прежде чем входная дверь открылась, он стоял на пороге около минуты. Войдя, Манджино тут же исчез из кадра.

Декстер Грини, детектив убойного отдела полиции Нью-Йорка, расследующий убийство Юджина Транкатты, остановил запись и проверил время, когда она была сделана.

— Четверть четвертого утра, — сказал он, нажимая воспроизведение. — Он внутри.

Агент Феллер пил из бумажного стаканчика черный кофе.

Грини пустил запись на нормальной скорости.

— Мне всегда хотелось стать режиссером, — признался он. — Конечно, больше всего я хотел снимать фильмы про чернокожих, но и боевики тоже неплохо. Я бы заставил его вынуть пушку, пока он идет по дорожке.

— Это было бы очень удобно, — кивнул Феллер.

Грини погрозил агенту пальцем и промотал пленку вперед до того места, где Джимми Манджино снова объявился в кадре. Выйдя из квартиры, он сбежал вниз по ступенькам и быстро зашагал по дорожке в сторону улицы.

— Пятнадцать восемнадцать, — сказал Грини. — Пробыл на месте меньше трех минут. Из них почти целую минуту топтался на крыльце.

— Не очень-то выгодно для вас, — заметил Феллер. — Прямо слышу, как радуется его адвокат. Значит, жертвы не было дома.

— Тогда пусть смотрит как следует, — усмехнулся Грини.

Феллер посмотрел на часы.

Грини показал на экран.

— Обратите внимание. — Он промотал пленку назад, к тому месту, где Манджино идет к дому. Он остановил запись, когда Манджино полез под куртку. — Вот! Сейчас ясно видно, что преступник что-то ищет под курткой. Пять против десяти, не конфету за пожертвования на новую форму для полиции.

— Увеличить можете? — спросил Феллер.

Грини кивнул.

— Завтра сделаем, — пообещал он. — Там у него пушка. Я и без увеличения могу разглядеть рукоятку. Транкатту убили выстрелом в лицо. Если найдете парня, скорее всего, найдете и пушку.

— Наивный вы человек, — вздохнул Феллер. — Такие, как он, всегда избавляются от оружия.

— Не всегда, — возразил Грини. — Особенно если пистолет у убийцы «чистый». Может, он просто привык, а может, лень искать что-то другое. Я несколько раз сталкивался с такими проколами. Причем допускали их не новички, а опытные, профессиональные киллеры. Представьте себе! Убьют из одной и той же пушки двух заказанных клиентов, а потом толкают ее по сниженной цене. Так сказать, два по цене одного.

— Когда будет готова увеличенная копия? — спросил Феллер.

— Завтра, во второй половине дня, — ответил Грини. — Я вам позвоню.

Дверь открылась, и в кабинет вошла детектив Арлин Белзинджер. Тридцатитрехлетняя Арлин была в расцвете сил и красоты. Коротко стриженные волосы цвета воронова крыла, большие карие глаза и полные чувственные губы сразу приковывали к себе внимание. И фигура у нее была что надо. Закрыв за собой дверь, она помахала отчетами баллистической экспертизы.

— Убийство двух корейцев и убийство в «Бруклин-Инн» совершено из одного и того же оружия, — провозгласила она. Голос у нее оказался низкий, хрипловатый.

Феллер улыбнулся.

— Здрасте, здрасте, — приветствовал он коллегу.

Белзинджер угрюмо посмотрела на Грини.

Грини ткнул в Феллера пальцем.

— Он из ФБР, — пояснил он. — Они там все такие невоспитанные.

Феллер перевел взгляд с Белзинджер на Грини.

— Знаете, детектив, я вам очень завидую!

Грини притворно улыбнулся:

— Да, нам, черным, есть за что завидовать. Понимаю.

— В «Бруклин-Инн» Манджино никто не видел, но от дома Транкатты туда езды минут пятнадцать, а то и меньше, — продолжала Белзинджер. — У него была уйма времени, чтобы съездить сначала на квартиру, а потом в отель.

— Спасибо, — сказал Феллер.

— Ну как, готово? — спросил Грини.

Феллер не сводил с Белзинджер восхищенного взгляда.

— А? Что? — очнулся он, поворачиваясь к Грини.

— Мы закончили? — уточнил Грини.

— Ах да, конечно, — ответил Феллер и повернулся к Белзинджер. — Не хотите выйти перекусить? — спросил он.

Белзинджер изобразила изумление.

— Извините, но боюсь, что нет, — ответила она.

— Может, как-нибудь в другой раз? — предложил Феллер.

Белзинджер язвительно усмехнулась и вышла.

— По крайней мере, она не сказала «нет», — заметил Феллер.

— Поверьте мне, — сказал Грини. — Она сказала «нет».

— Он мой друг, — сказала Джоди Денафриа.

Джон Денафриа стоял в холле отделения скорой помощи и издали испепелял взглядом мужчину, которого совсем недавно видел у дома жены. Здесь было много народу. Вход в отделение караулили два охранника.

— Значит, он отвез Винсента в больницу? — спросил Денафриа у жены. — Черт, неужели для тебя все так просто? Притаскиваешь в дом своего…

Джоди Денафриа набрала в грудь побольше воздуха и, подбоченившись, подошла вплотную к бывшему мужу.

— Прекрати! — закричала она. Проследив за взглядом Денафриа, она стиснула зубы и продолжала: — Говори со мной, черт тебя дери! Смотри на меня!

Джон Денафриа прикусил губу и посмотрел жене в глаза.

— Не хочу, чтобы он общался с моим сыном, — сказал он. — Я не хочу, чтобы он ошивался возле Винсента.

— Дэвид просто подвез нас, — объяснила Джоди Денафриа. — Он проезжал мимо и увидел, как мы с Винсентом идем пешком. Он подвез нас, только и всего.