Чтение онлайн

Жизнь шла своим чередом.

Похоронить своего первого ребенка. Без церемоний.

Как и следующего.

Никто даже не заметил, что она была беременна.

Впрочем, никто никогда ничего не замечал. Разве что некоторые, но они предпочитали не обращать внимания.

Только не Рафаэль, нет. Он увидел ее. Он ее понял, разгадал, почувствовал.

После двух тайных родов папочка почти не прикасался к ней больше.

Патрик просто не спеша отвернулся от этого тела, которым обладал лишь он один. И которому теперь суждено было неумолимо иссохнуть.

«Наша любовь преобразилась, — говаривал он. — Но она все так же сильна».

«Стала менее грязной», — говорит она себе.

Теперь ее место заняли другие девочки. Но он не дорожил ими. Потому что он их не любил.

Он принес себя в жертву ей. Так что вполне нормально, что она приносит в жертву себя.

Нормально, что он приносит в жертву их. Одну за другой.

— Это нормально, — пробормотала Сандра, глядя на ленту асфальта, которая исчезала под капотом машины.

Но однажды…

Однажды появился Рафаэль.

— Теперь надо, чтобы он исчез.

Теперь.

Прежде чем не рухнуло все, что она так терпеливо строила. Эта броня, эта крепость. Этот нержавеющий доспех.

Теперь, пока все не развалилось. И пока она сама не умерла, задохнувшись в собственной боли.

До того, как плотину окончательно прорвет, а ее саму поглотят ужасы собственной жизни.

Вильям продолжал упорствовать.

— Джессика, ты меня слышишь? Ответь, пожалуйста…

Рафаэль уже давно перестал пытаться. Он смотрел на окно, застыв в тяжком молчании.

В молчании, которое Вильям больше не мог выносить.

— Джесси? Почему ты не отвечаешь?

Видимо, ей было слишком плохо, поэтому она и молчала. Если только он ее не убил.

— Подай мне знак, пожалуйста! — заклинал юноша. — Мы очень волнуемся за тебя, ты же знаешь… Если ты не хочешь говорить, хотя бы пошуми.

Он напряг слух и вдруг услышал, как она постучала по металлической перекладине своей кровати. Он улыбнулся, Рафаэль тоже.

— Спасибо, Джессика, как приятно тебя слышать. Скажи нам, как ты…

Из-за перегородки не донеслось ни слова. Она потеряла дар речи? Или он заткнул ей рот кляпом?

— Ладно, сделаем вот как, — предложил Вильям. — Я буду задавать вопросы, а ты отвечай одним ударом, если «да», и двумя ударами, если «нет», согласна?

В соседней комнате раздался один удар в знак того, что она готова поговорить хотя бы таким образом.

— Отлично… Тебе заткнули рот?

Два удара.

— Ох… Ты можешь говорить, Джессика?

Один короткий удар. Явно нервозный.

— Хорошо, мне уже спокойнее!.. Ты ранена?

Один удар. И почти сразу второй. Она, похоже, не была уверена.

— Мы с братом сделали что-то плохое?

Джессика не спешила с ответом, Вильям задержал дыхание.

Два удара наконец.

Вильям выдержал паузу, пытаясь понять эту загадку. Почему она не хотела с ними разговаривать?

За дело взялся Рафаэль.

— Может быть, ты сделала что-то плохое? — спросил он.

Один резкий удар.

Братья обменялись горестными взглядами. Рафаэль продолжал:

— Тебе стыдно и поэтому ты не хочешь с нами говорить?

Один удар.

Вильям опустил взгляд.

— Послушай-ка меня, Джессика, — снова заговорил Рафаэль, — это ему должно быть стыдно, а не тебе. Ты не сделала ничего плохого, слышишь меня?! Ты просто подчинилась ему, чтобы спасти свою жизнь. У тебя была на это причина.

— У тебя не было выбора, — подхватил Вильям.

— Это ему должно быть стыдно! — отчеканил Рафаэль. — Не тебе, малышка! Слышишь меня?

— Да, — ответила наконец Джессика.

— И не верь тому, что он сказал: не все мужчины такие, как он, поверь мне! Твой отец не такой, мой брат и я тоже не такие. Согласна?

— Да. Согласна…

Вильям снова улыбнулся. У них получилось. Но в следующее мгновение они услышали, что девочка горестно зарыдала. Исступленно.

— Так лучше, — пробормотал Рафаэль. — Надо, чтобы это вышло наружу…

— Ты веришь в Бога, голубка моя?

Сегодня завтрак принес папочка. Джессика посмотрела на кусок хлеба с ломтиком сыра, но не прикоснулась к нему. Этот хлеб резал он, трогал его.

Мысль о том, что он брал его в руки, вызывала у нее тошноту.

— Отвечай на мой вопрос, — велел Патрик, закидывая ногу на ногу. — Ты веришь в Бога?

— Да, мсье.

— Ты ходишь в церковь по воскресеньям?

— Нет, мсье.

— И ты все еще продолжаешь верить в Бога после того, как оказалась здесь?

— Да…

Она в нерешительности, он почуял это в ее голосе.

— Если Он существует, можешь мне объяснить, почему Он не помешал мне тебя похитить?

— Не знаю.

— Ты все еще веришь, что Он защитит тебя от меня?

— Не знаю.

— Ты хочешь, чтобы я дал тебе ответ?

Теперь она уставилась на свои ноги. Грязные.

— Бог не защитит тебя от меня. Потому что Его нет.

Рука Джессики сжалась на перекладине, к которой она была прикована.

— Никто тебя не защитит. Я выбрал тебя из миллиона девочек твоего возраста. Я тебя захотел, и я тебя получил. И никто не помешал мне в этом. Так же, как никто не помешает тому, что будет дальше… — Он посмотрел на ее дрожащие губы; на его лице появилась улыбка, которая не сулила ничего хорошего. — А теперь ешь.

— Я не голодна.

— Ешь сейчас же. Я не хочу, чтобы ты отощала. Ты будешь не такой соблазнительной.

Джессика закрыла рот рукой. Ее почти пустой желудок только что передернуло.

— Я не хочу есть! — рассердилась она.

Она ждала пощечины, как всякий раз, когда позволяла себе повысить голос. Но он не шевельнулся.

Пока нет.

— Ты считаешь, что можешь говорить со мной в таком тоне? — пригрозил он. — Да кем ты себя возомнила?

Она не ответила, только закрыла глаза.