Чтение онлайн

— Возможно, ты и прав. — Прокурор явно колебался.

Бекас посмотрел на него почти умоляюще.

— Я уверен, что прав.

Он вышел из Дворца правосудия, так и не получив определенного ответа. За обедом он был не в духе, и жена, не удержавшись, полюбопытствовала:

— Плохие новости?

— Ничего хорошего, — только и буркнул Бекас.

Она по обыкновению допытываться не стала. Обед прошел в молчании. Затем последовал обычный ритуал чтения газет. Подавая кофе, жена заметила, что он то и дело поглядывает на часы.

— Спешишь?

— Да. К пяти мне надо быть у одного человека.

Даперголас принимал с пяти до семи.

— К пяти? Но сейчас только три.

В распоряжении Бекаса было целых два часа. Но он не мог усидеть на месте. Вышел из дома в четыре и долго бродил, борясь с нетерпением. Без четверти пять он был уже у дверей приемной. Сестра, открывшая ему дверь, не выказала особой радости при его появлении. «Видно, Даперголас ее предупредил», — подумал Бекас.

Как ни странно, в приемной он оказался один.

Вскоре врач открыл дверь, и лицо его скривилось.

— Опять вы? — ледяным тоном произнес он.

— Да.

На сей раз старый полицейский не стал изображать ягненочка. На прокурора надежда была слабая, и Бекас решил действовать сам. Эту партию он должен выиграть.

Сестра за спиной Даперголаса сверлила Бекаса колючим взглядом. Она была больше похожа на звезду Голливуда, снимающуюся в роли медсестры.

— Что вы от меня хотите? — с той же враждебностью спросил врач.

— Надо поговорить.

Теперь перед Даперголасом стоял уже не проситель-пенсионер, а полицейский при исполнении.

— Слушаю.

— Наедине, — Бекас слегка кивнул в сторону медсестры.

Сейчас или никогда! От волнения у Бекаса неприятно засосало под ложечкой.

Врач колебался. Решительный тон полицейского явно на него подействовал.

— У меня нет секретов от сестры, — выдавил он.

«Еще бы, ведь она наверняка не только сестра», — подумал Бекас и произнес с металлом в голосе:

— Мне нужно поговорить с глазу на глаз.

Бекас играл ва-банк. С Даперголасом он теперь обходился так, как в былые времена с преступниками, у которых надо было вырвать признание. А что, если врач не сробеет да и выставит его за дверь?.. В те секунды, что понадобились Даперголасу, чтобы принять решение, Бекас изо всех сил старался не выдать своего состояния.

— Прошу тебя, Мэри, оставь нас, — обратился к медсестре Даперголас.

Бекас понял, что начало положено. Теперь будет легче. Даперголас пропустил его в кабинет, а красотка медсестра вышла в приемную.

С первой победой вернулась и уверенность в себе. Многолетний опыт научил его почти сразу определять, какой из его противников «сломается», а какой нет. Даперголас «сломался», хотя и прикрывается надменностью.

— Итак…

— Прежде всего должен сообщить, что перед тем, как прийти к вам, я был у прокурора. — И, не дав собеседнику времени опомниться, добавил: — По роду своей деятельности вы не обязаны знать уголовное право и, возможно, не в курсе, что сокрытие правды от правосудия карается законом. А если по причине такого сокрытия следствие идет по неверному пути, вина, естественно, усугубляется.

У врача начала слегка подергиваться левая бровь.

— Не понимаю вас, — сказал он.

«Очень хорошо понимаешь, — подумал Бекас. — Иначе сразу бы вышвырнул меня из своего кабинета».

— Поясню. Как вам известно, Ангелос Дендринос обвиняется в убийстве жены.

— И что же?

— Но он невиновен. Его жена покончила с собой. И вы это знаете.

— Вы ошибаетесь.

— Хорошо, скажем иначе: вы знаете, что у нее для этого были причины.

Он опять предупредил ответ Даперголаса:

— Каждый частный врач обычно имеет своего рентгенолога. С кем работаете вы?

— Зачем это вам?

— Чтобы выяснить, каковы результаты последних рентгеновских снимков.

Вид у Даперголаса был побежденный. Догадки Бекаса подтвердились.

— Могу я позвонить? — спросил он.

Он поднял трубку, не дожидаясь разрешения. С трубкой в руке повернулся к врачу:

— Рак?

Тот кивнул.

— Безнадежно?

— Да.

— Когда был поставлен диагноз? Господин прокурор? — сказал он в трубку. — Говорит Бекас. Господин Даперголас спрашивает, когда ему к вам явиться? Завтра в одиннадцать? Я передам. Мое почтение. — Он повесил трубку. — Итак, когда был поставлен диагноз?

— За несколько дней до ее смерти.

— Число помните?

Врач назвал точную дату. Это произошло накануне того дня, когда Дженни Дендрину пришла к Бекасу.

— Вы ей об этом сказали?

— Она потребовала.

— Почему вы до сих пор скрывали это?

— Я не скрывал. Меня никто не спрашивал.

— Я спрашивал.

— Врач не имеет права говорить о болезнях своих пациентов случайным людям. Вы же не представитель правосудия.

— Спросят завтра в одиннадцать, — сказал Бекас уже без прежнего устрашающего выражения.

Старый полицейский был доволен. Он добился своего, и это оказалось гораздо легче, чем он предполагал.

— Могу я задать вопрос? — сказал Даперголас.

— Естественно.

— Откуда вы знаете, что Дженни Дендрину покончила с собой, а не была убита?

Бекас улыбнулся.

— А вот это моя профессиональная тайна.

Полчаса спустя прокурор Каридис выговаривал Бекасу, который, сияя, появился в его кабинете.

— Что за глупости? Ты зачем мне звонил от этого врача? Кто тебе сказал, что я хочу его видеть?

— Он придет сюда завтра в одиннадцать.

— Зачем?

— Он считает, что ты его вызвал.