Чтение онлайн

Что-то похожее на улыбку мелькнуло на лице следователя.

— Значит, никто, кроме вас, не знает об этом телефонном звонке?

— Никто.

Следователь в раздумье поигрывал авторучкой, потом резко отбросил ее на стол и посмотрел Дендриносу прямо в глаза.

— Я склонен считать, что жена вам не звонила… Что вы явились к ней без приглашения.

— Но зачем?

— Чтобы сделать то, что вы сделали, — сказал следователь. — Чтобы убить.

Макрис откинулся в кресле, снял очки и потер ладонями усталые глаза.

— На сегодня хватит, — сказал он. — К старости все больше устаешь от работы.

Он посмотрел на Бекаса, сидевшего в кресле напротив. Бывший полицейский вытащил пачку сигарет и закурил без обычной процедуры деления сигареты надвое и вкладывания половинки в мундштук.

— Опять злоупотребляем? — поддел его Макрис.

Бекас никак не отреагировал.

— Ты что, не в духе? — спросил журналист.

— Представь себе.

Макрис сразу изменил тон.

— Из-за этой истории?

— Да.

— Но ведь ты ни в чем не виноват.

— Виноват.

Бекас тяжко вздохнул. Он не мог простить себе, что не поверил Дженни Дендрину, когда та пришла просить его о помощи. Ему надо было заставить ее обратиться в полицию.

— В мои-то годы корчить из себя Джеймса Бонда!

— А что могла бы сделать полиция? — попробовал утешить его Макрис. Он и не помнил, когда еще видел друга в таких расстроенных чувствах. — К тому же ты ведь помог раскрыть преступление, и теперь этот господин получит по заслугам.

— Хорошенькое утешение! — буркнул Бекас.

Он развернул вечернюю газету. Макрис опять машинально начал что-то писать.

Отчет о «преступлении в Сунионе» был помещен на первой полосе под кричащими заголовками, фотографиями Дженни Дендрину и ее убийцы. Бекас снова перечитал уже столько раз читанные строки: «По единодушному заключению прокуратуры и следствия известный крупный предприниматель Ангелос Дендринос вчера заключен в тюрьму и обвиняется…» Бекас отбросил газету.

— Его наверняка осудят, — заметил Макрис.

Бекас молчал.

— Тут дело ясное, — продолжал журналист.

— Куда яснее.

На допросе Дендринос упорно все отрицал. Однако вырисовывалась довольно четкая картина преступления. Дендринос пришел к жене под предлогом мирно обговорить условия развода. Попросил виски. Потихоньку всыпал туда яд (медицинская экспертиза установила, что смерть произошла в результате отравления) и, естественно, поспешил ретироваться. Яд должен был подействовать через час-два; Дендринос рассчитал, что жена умрет во сне.

— И все придут к выводу, что она покончила с собой, — заключил Макрис. — Выстроено логично. Есть только одно упущение.

— Что ты имеешь в виду?

— Бокалы. Зачем он их оставил? Даже, если бы ты не следил за ним, даже если бы полиция ничего не узнала о его ночном визите, все равно тут неувязка… Эти два бокала — явная улика.

Бекас и сам уже думал об этом.

— Возможно, он и хотел убрать один бокал, но у него не вышло? Впрочем, может быть и другое объяснение…

— Какое?

— Мужу обычно бывают известны все привычки жены. Скажем, Ангелос Дендринос знал, что прежде, чем пойти спать, жена вымоет и поставит бокалы на место. Большинство женщин поступают именно так, взять хоть мою жену. Он, конечно, позаботился о том, чтобы не оставить на своем бокале отпечатков — на всякий случай. Ведь отпечатки были найдены только на бокале с отравленным виски… Кстати, ты знаешь, что малышка Розину попыталась его прикрыть?

Макрис это знал. Марина Розину сказала в полиции, что они с любовником всю ночь провели у нее дома.

— Видно, они так договорились заранее. Она не рассчитывала, что Дендринос признается, когда полиция поставит его перед фактами.

Да, все предельно ясно. Преступление с заранее обдуманным намерением, тщательно разработанное, и, по всей вероятности, все было бы шито-крыто, не будь Бекаса и Апостолиса.

— Убийство совершено со второй попытки, — сказал Бекас.

— Со второй?

— Да. Я забыл тебе сказать. Сначала его любовница назначила свидание Дженни в ресторане «Корали», который стоит на отшибе. А муж в это время притаился в темноте поблизости, чтобы осуществить свои намерения.

— Почему же не осуществил?

— Потому что Дженни в последний момент передумала и не явилась. Она сама мне об этом сказала.

— Ты поставил об этом в известность следствие?

— Нет.

Макрис посмотрел на друга с удивлением. Насколько он знал, это не в обычаях Бекаса — утаивать что-либо от полиции.

— Почему?

— В этом уже нет необходимости. Следствие располагает всеми необходимыми материалами.

— Только поэтому?

Они слишком хорошо знали друг друга, чтоб один мог другого провести.

— Я не хотел впутывать Розину. В конце концов, она всего лишь его жертва.

— Симпатичная жертва, — усмехнулся журналист.

— Да. Симпатичная, — согласился Бекас. — И это весьма странно…

— Что странно?

Но Бекас не захотел развить свою мысль.

Он посмотрел на часы. Было уже два. Дома его ждали к обеду.

— Мне пора, — сказал он. — Как думаешь, когда суд?

— Время есть, — ответил журналист. — В подобных случаях спешка ни к чему.

Макрис заметил, что друг его уже не слушает. «Что это с ним? — подумал журналист. — Неужели он так терзается только из-за того, что не поверил Дженни Дендрину, или есть еще какая причина?»

Если бы Макрис высказал свое недоумение вслух, едва ли он получил бы внятный ответ. Не потому, что Бекас не хотел отвечать, а потому, что сам еще не знал, что с ним творится. Конечно, его продолжало мучить раскаяние, но теперь дело было не только в этом. Во всей ситуации присутствовало нечто, в чем он никак не мог разобраться… И это определенно ему не нравилось. Поглощенный своими мыслями, Бекас вернулся домой. В дверях его встретила жена.