Чтение онлайн

— Ангелос попросил меня об этом, — сказала она и, покраснев, добавила: — Мы не хотели терять ночь.

Она бросила взгляд на Макриса, как будто ища поддержки; тот ей улыбнулся. Лицо Бекаса оставалось бесстрастным.

— И вы отправились с ним?

— Да. Я осталась ждать его в машине. Он быстро вернулся.

— И что сказал по возвращении? Учтите, то, что я вас расспрашиваю, еще не значит, что я поверил.

Девушка умоляюще взглянула на него.

— А что мне сделать, чтобы вы поверили?

— Говорить правду.

— Но я и говорю только правду. Ангелос вернулся рассерженный. Я спросила, что случилось, а он говорит: «Мне никто не открыл, и свет был потушен. Я отпер своим ключом, побродил в темноте по дому и ушел. Черт возьми, ведь она же сама просила меня приехать в такой час!»

— А как он сам объяснял это? — спросил Бекас.

— Он ничего не понял.

— Но он должен же был хотя бы попытаться как-то это объяснить.

— Сказал, что, вероятно, она все подстроила нарочно, чтобы его унизить.

— Он сам вам это сказал?

— Да. Она была странная женщина. Даже если бы Ангелос не встретил меня, он все равно бы от нее ушел.

— И это он вам сказал? — спросил Бекас с иронией, которую Марина в своем отчаянии и не заметила.

— Да. Она его мучила. Бесконечные попреки насчет его бедности и патологическая ревность.

— Разве у нее не было повода? — холодно произнес Бекас.

— Да она ревновала его не только к женщинам. Когда они куда-нибудь шли, на него все вокруг обращали внимание. Прислуга любила «хозяина», а «хозяйку» боялась. Их общие друзья и знакомые — все любили его, а не ее. — В глазах у нее блеснули слезы. — Он добрый, честный, благородный. Она ему завидовала.

Девушка быстро вытащила из сумки платок и вытерла глаза, как будто стыдилась своих слез.

«Да, ее горе впечатляет, — подумал Бекас. — А может, она заранее его отрепетировала?»

— Простите меня, — сказала молодая актриса.

Макрис поерзал на стуле и посмотрел на Бекаса, как бы говоря: «Мы пригласили девочку не для того, чтобы ее мучить».

Бекас притворился, что не заметил этого взгляда. И тон его сделался еще суше. (На самом деле это была самозащита. Он чувствовал, как красота, нежность, естественность этой девушки производят на него все большее впечатление.)

— Ваш друг позвонил в дверь, ему не открыли, и он ушел? Так было дело?

— Да.

— Что, прямо сразу?

— Нет! — сказала девушка. — Он сначала обошел дом. Надеялся увидеть свет в комнатах прислуги.

Она или абсолютно искренна, или одна из самых ловких притворщиц, каких ему доводилось видеть. Именно так описал поведение Дендриноса Апостолис.

— Из Суниона вы вернулись к вам домой?

— Да. — Она снова покраснела.

— И ваш друг ушел от вас утром?

Макрис опять бросил на Бекаса укоризненный взгляд.

— Он поехал к себе в гостиницу.

— Почему он жил в гостинице?

— Потому что у них с женой все было кончено. Оставалось только оформить развод.

Марина замолчала в ожидании нового вопроса. Но Бекас, кажется, закончил. Намеренно неторопливыми движениями он достал пачку сигарет и закурил. За столом наступило неловкое молчание. Журналист открыл было рот, но Бекас его опередил.

— Может, вам бы я и поверил, но Дженни Дендрину мне рассказала, что и ее супруг, и вы сами просили ее о встрече, а в ее пользу свидетельствует сама ее смерть.

Он умолк, глядя в ее полные горечи глаза.

— Но, клянусь вам, я говорю правду! — почти выкрикнула она.

— Даже если я вам поверю, это все равно не принесет пользы господину Дендриносу.

Марина смотрела на него непонимающим взглядом.

— Допустим, вы говорите правду, но тогда остается только одно объяснение…

— Какое? — спросил Макрис.

— Значит, Дендринос лгал не только следователю, но и мадемуазель Розину ввел в заблуждение.

Девушка сделала протестующий жест. Журналист остановил ее, схватив за руку.

— Для чего он стал бы ей лгать?

— Причина та же. Чтобы оправдать свой визит к будущей жертве.

Слово «жертва» сделало свое дело — за столом воцарилось гробовое молчание.

— Прости меня, — сказал наконец Макрис. — Но мне твоя догадка не кажется удачной.

Ее не находил удачной и сам Бекас. Но он считал своим долгом продолжать защищаться, хотя в глубине души понимал, что побежден.

— Можно спросить почему? — с вызовом произнес он.

— Одно из двух: или ты считаешь, — он ободряюще взглянул на девушку, — что Марина — соучастница преступления, или веришь ей. А если она говорит правду, тогда и Дендринос говорит правду.

— Ты не объяснил почему.

— Потому что Дендринос, если он действительно намеревался убить жену, отправился бы на это дело один, без Марины. Какой же убийца захочет иметь при себе свидетеля, если можно этого избежать?

— А если свидетель — свой человек?

— И в этом случае тоже, — заявил журналист.

Девушка поглядела на Макриса с благодарностью.

Во время разговора Бекас явил собой олицетворение ослиного упрямства, не без удовольствия отметил его друг. Макрис хорошо знал, что когда старый полицейский был в чем-нибудь уверен, то казался спокойным и покладистым, и это всегда обманывало противника, который начинал преждевременно радоваться своей победе. Но если Бекас терял почву под ногами, он становился агрессивен и порой даже груб.

И Макрис подмигнул Марине. Девушка выглядела очень запуганной.

— Значит, мадемуазель хочет любым способом заставить нас поверить, что ее дружок не убивал?

— Но это правда, господин Бекас!

— Прекрасно! Может, ты скажешь нам, кто убил?

Макрис улыбнулся. Бекас перешел на «ты» — вот еще одно доказательство, что ему далеко не все ясно, что он намерен продолжить расследование.

— Нет, я не знаю!

— Ах, не знаешь! — Голос стал еще враждебнее. — А может, все-таки подозреваешь кого-нибудь?