Чтение онлайн

— Прошу прощения, товарищ Бребенел. Вечная история с этими пациентами. Даже в воскресенье вздохнуть не дают.

— У вас большая клиентура?

— Слишком большая, я бы сказал. Причем в основном просто ипохондрики, таскаются по врачам, деньги им девать некуда. Как вот этот, что сейчас приходил. Не знаю, чего он от меня хочет.

— Ну, доктор. Для вас-то ипохондрия рентабельна. По крайней мере по моим представлениям. Паул Чернеску пожимает плечами.

— А, вы об этом… Я предпочел бы денег поменьше, зато времени побольше. Свободного. Вы так не думаете?

— Конечно, но только что касается времени.

Он искренне смеется и переходит на дружеский тон:

— Вы тут не соскучились, я надеюсь., пока ждали?

— Нет, что вы. У вас тут такой музей восковых фигур — хоть куда! Ваше авторство?

— Да это так, пустяки, баловался в молодости. Я вам, кажется, говорил, у меня в лицейские времена было такое увлечение.

— Я не сторонник грубой лести, но работа прекрасная. К тому же, по-моему, вы постоянны в своем увлечении. Там есть несколько фигур, которые следует датировать недавним временем.

— У вас острый глаз, — смеется доктор. — Вы меня поймали на месте преступления. Действительно, это и до сих пор мое хобби. Статуэтки, о которых вы говорите, я сделал в прошлом месяце на море. Увековечил всю нашу компанию с Вама-Веке. Это единственная вольность, которую я себе позволяю. А то все работа да работа. Когда живешь один, надо чем-то себя занимать, а то тяжело…

— У вас нет родных?

— Нет, женат я никогда не был, а родители давно умерли.

— И ни братьев, ни сестер?

— Никого. Даже подруги… Но это скучная материя. Ведь вы, кажется, собирались меня спросить насчет бывшей мастерской Дана?

— Собирался, но теперь это уже не актуально. Я хотел вас уведомить, что напал на след.

— Вот как?

— Да, и я бы очень удивился, если бы он оказался ложным.

— Поздравляю, я был уверен, что вы разберетесь в этом деле. Я рад вдвойне: во-первых, за бедного Дана, а потом, что скрывать, за себя самого. Не очень-то приятно, когда на тебе хотя бы тень подозрения…

— Я вас понимаю.

Немного помолчав, он решается:

— А нельзя ли полюбопытствовать, что и как? Или это совсем неуместно?

Теперь мой черед минутку поразмыслить, прежде чем ответить.

— Нет, не совсем неуместно. Подробностей пока сообщить, естественно, не могу, но показать кое-что покажу.

И я показываю ему фотографию, изъятую из досье Марина Тебейки.

— Не знаете такого?

Паул Чернеску смотрит внимательно.

— Нет, что-то не припомню. Это… убийца?

— Как будто бы.

— А мотивы?

— Могу сказать только, что у этого человека с вашим покойным другом были очень давние и очень сложные отношения. И это он был причиной страхов Дана Сократе, о которых я узнал от вас первого. Это его он увидел в Мангалии, когда вы сидели в кафе на террасе.

Паул Чернеску молчит, разглядывая фотографию.

— Так что, если этот человек на самом деле убийца, — продолжаю я, — мы можем быть уверены, что он убил не случайно…

— Его арестовали?

— Еще нет, и именно поэтому, кроме всего прочего, я к вам и зашел. Скажите мне, доктор, ваш друг Дан Сократе никогда не давал вам ничего не хранение?

— Простите, не понял.

— Я имею в виду — какие-нибудь ценные вещи… ну, там деньги, картины, драгоценности. Он не просил вас — скажем, те же пятнадцать лет назад — взять на сохранение что-нибудь такое?

— Нет, никогда в жизни!

Доктор искренне изумлен. Я думаю, что мог бы настоять на обыске, но если в эту минуту Паул Чернеску лжет, мне остается только явиться к полковнику Думитреску и подать в отставку по причине полной профессиональной непригодности.

— Ясно, благодарю вас. Вернемся к человеку с фотографии Не исключено, что на днях вы увидите его поблизости от вашего дома. Надеюсь, в случае опасности вы сумеете защититься…

— Я тоже надеюсь, — беззаботно улыбается доктор.

— Но я попросил бы известить меня тоже, если он объявится.

— Можете на меня положиться.

— Теперь, кажется, все, Еще раз благодарю.

Я намереваюсь подняться с кресла, но доктор меня удерживает:

— Вы действительно спешите? Был бы очень рад посидеть с вами. Выпить кофе и побеседовать помимо официальной программы.

— Вы очень любезны, но я не люблю опаздывать. Меня ждет ваш приятель Мирча Рошу. У меня к нему долгий разговор, не то что к вам…

Иду к двери. Но в последний момент меня настигает голос доктора, куда менее уверенный, чем обычно:

— Товарищ Бребенел… И все-таки еще пару минут, прошу вас.

— А что такое?

— Меня мучает одна вещь, я должен объясниться, иначе не успокоюсь.

Я возвращаюсь в кресло. Предвижу, что последует.

— Слушаю вас.

— Не знаю, как начать… Видите ли, уже несколько недель я думаю только об этом и не в состоянии принять никакого решения. Даже то, что я решился заговорить только сейчас, когда убийца уже известен, свидетельство моей трусости. Но вы не представляете себе, как это ужасно, когда тебя подозревают…

— А вы говорите все, не бойтесь, это самое лучшее.

— Я так и собираюсь. Видите ли, мое алиби на тот вечер, когда это все произошло… в общем, это никакое не алиби. Делаю вид, что очень удивлен.

— Что вы хотите этим сказать?

— Мирча купил билеты у входа, с рук. Дал мне, я посмотрел и увидел, что места на разных трибунах. А Дворец спорта большой… Мы вошли, расстались и увиделись только после ревю, у Мирчиной машины.

— Как же так? А в перерыве?

— Перерыва не было. Теперь мода на «нон-стоп». Так что, если подходить практически, никто не может засвидетельствовать, что я не покидал зала во время представления. Я это сообразил только потом, уже в Бухаресте, но не решился… не осмелился вам сказать…

Я довольно улыбаюсь.

— Позвольте и мне сделать вам признание, доктор. Я об этом знал. Но мне хотелось, чтобы вы сами рассказали. Конечно, теперь это уже не имеет никакого значения. Но вам нечего было бояться, даже если бы оказалось, что убийца не тот человек, фотографию которого я вам показал. В конце концов, вы ведь посмотрели ревю. И могли бы при необходимости пересказать программу…

— Конечно. Только я с таким же успехом мог бы посмотреть ее и после, в Бухаресте… — Он вдруг смолкает и хлопает себя по лбу, — Какой же я идиот! Ведь это же было специальное гастрольное ревю, и мы попали на последнее представление! Товарищ Бребенел, у меня просто камень с сердца… Спасибо мам…