Чтение онлайн

Мария идет вперед, чтобы поприветствовать пиарщицу, на лице – лучшая профессиональная улыбка.

– Это так мило с вашей стороны, – говорит она.

– Абсолютно без проблем, – отвечает пиарщица, хотя ей, должно быть, уже не терпится вернуться домой и продолжить приготовление барбекю или что-нибудь еще, чем можно развлечь себя в Борнмуте в выходной. – С удовольствием!

Она раздает им специальные золотые браслеты. Надевает их всем на левое запястье, пока не подходит к Руби.

– О-о-о! – говорит она. – У тебя уже есть один!

Мария задорно смеется.

– Да! У нее есть близняшка, которая носит такой же на правом запястье. Я подарила девочкам браслеты, чтобы мы могли их различать. Правда, Коко?

Руби взмахивает рукой в воздухе.

– Я Коко! – кричит она. Ей нравится эта игра. Веселее, когда Коко рядом, но все равно она в восторге от того, скольких людей ей удается одурачить. Она еще не достигла того возраста, когда понимает, что не все знают, кто ее семья.

– Добро пожаловать, Коко! – говорит пиарщица и надевает браслет на ей на правую ручку. – Надеюсь, тебя ждет прекрасный день!

Они быстро позируют для фотографий и заходят внутрь. Переодеваются в купальники, и малыши – даже Тигги, которой по возрасту уже положены нарукавники, – выбирают себе по новому надувному кругу в ларьке у бассейна с волнами. Тигги берет розового пони с хвостом в блестках. Фред и Иниго выбирают черепашек-ниндзя. Руби долго смотрит на ассортимент, пока продавец-подросток нетерпеливо ерзает на месте. Она показывает пальцем на голубого дельфина с глазами размером с блюдца, затем неохотно выбирает розового пони, как у Тигги.

– Ты уверена, Коко? – спрашивает Мария, громко, чтобы помощница могла расслышать имя.

– Да, – говорит Руби. – Голубой – это цвет Руби.

– Ой, я думаю, она не будет возражать. Может, мы купим и для нее? Мы должны сделать ей подарок, раз она приболела и не смогла поехать с нами.

Руби сияет.

– Ура! – кричит она и хватает своего дельфина.

– Так, все! – восклицает Мария, протягивая свою черную карточку, чтобы покупку зарегистрировали на кассе, и одаривает камеру видеонаблюдения своей самой большой и яркой улыбкой. – Кто последний прыгнет в бассейн, тот медуза!

Роберт звонит в три часа. Мария измотана. Они все измотаны. Имоджен приносит всем по двойному эспрессо, пока они по очереди закрывают глаза на «пляже» с бетонным дном и песчаным покрытием, а ведь все только начинается. Симона уводит Хоакина и Тигги на горки, а Фред начинает истерику из-за того, что его не пускают с ними. Линда, наряженная в бикини из золотой сетки, хватает сына за руку так сильно, что Мария уверена: позже там проявятся синяки от пальцев.

– Заткнись! – кричит Линда в его четырехлетнее личико. – Я не хочу это слышать!

Пара мамаш-наседок в нескольких футах от них бросают на Линду взгляд, говорящий, что они постоянно торчат на родительских форумах. Линда замечает это, рычит «Что?» в их сторону, и они отшатываются. «Господи, – думает Мария, – наверное, хорошо, что дети Линды и Джимми так много времени проводят у бабушки».

– Мама ужасно устала, дорогой, – говорит Мария Фреду и улыбается мамашам, ставшим жертвами гнева Линды, взглядом показывая, что сочувствует им. – Почему бы тебе не пойти и не поиграть с Коко? Она вон там. Похоже, она собирается играть с морским чудовищем.

Фред убегает, будучи более чем счастлив уйти от разъяренной горгоны, которую все называют его матерью.

– Коко! – зовет он через переполненный пляж. – Подожди меня, Коко!

Мария наконец берет трубку.

– Дорогая? Как дела?

– Отлично, – громко говорит она, понимая, что мамаши-наседки все еще наблюдают за ними, все еще прислушиваются, не выговаривает ли она Линде. – Мы прекрасно проводим время. Как дела у Руби?

– Шон плачет, – говорит Роберт. – Я не знаю, как быть.

– Ох, бедная детка, – говорит Мария. – Но они всегда так себя ведут, когда плохо себя чувствуют. Может, дать ей попить и отправить ее ненадолго в постель? У бедняжки Линды тоже ужасно болит голова.

– О черт, – говорит он, понимая давно выработанные ими кодовые слова для разговоров при посторонних. – Ты сможешь взять ее под контроль?

– Да, – говорит она. – Как только она искупается и все обдумает, ей станет легче, я уверена.

– Хорошо, – говорит Роберт. – Дай мне знать, если понадобится вмешаться, хорошо?

– Может быть, позже. Возможно, если Шон…

– Клэр звонила пару раз.

О боже.

– Я сказал ей, что ты в аквапарке с девочками, и она, кажется, восприняла это нормально.

– Хорошо, дорогой, – говорит она. – Ну, мы просто позвоним ей позже. Она ведь не упоминала, что хочет вернуться?

– Нет. Честно сказать, голос ее звучал так, словно во вторник она собирается позвонить адвокату.

– Вот как, – говорит Мария. – Уверена, что к тому времени у нее будут дела поважнее.

Мария подносит руку к лицу, куда прилетела пощечина, и смотрит на падчерицу так, как смотрит человек, который спокойно гладил кошку и вдруг узнал, что это пума.

Непохоже, что Симону сильно волнует собственный поступок. Более того, она улыбается: той странной улыбкой Моны Лизы, которую я помню с давних времен. Она опускает голову, чтобы посмотреть на свою мачеху сквозь волосы, как обычно делала раньше.

– Симона, – говорит Роберт, и его голос полон отчаяния.

– Заткнись, – бросает Симона. Ее голос спокоен, как будто она отдает распоряжения уборщице.

Руби выдыхает рядом со мной, и только тогда я понимаю, что я сама затаила дыхание. Я тоже выдыхаю, резко втягиваю воздух вновь. Взгляд Симоны обращается ко мне, но ее лицо не двигается.

– Никогда, никогда больше не разговаривай за меня, – заявляет она Марии.

Мария стоит, держась за щеку, ее рот полуоткрыт.

– Симона. – Голос Роберта звучит как низкий стон.

– Это мой дом, – продолжает Симона. – У тебя нет здесь никаких полномочий. Мне не нужно, чтобы вы говорили за меня. Я была бы признательна, если бы вы помнили свое место.