Чтение онлайн

– Но, если не ошибаюсь, бывший уполномоченный магистрата по водным делам уже умер.

– Семь месяцев назад. В декабре.

– А его предполагаемая банда все равно продолжала свое дело?

– Так в этом и суть! После смерти их предводителя я сказал себе: теперь они утекут от меня, как песок сквозь пальцы. Организация распадется. Они больше не станут этим заниматься. Помню, я даже комиссару так сказал, и начальнику полиции. После Дюфура все мое расследование рисковало закончиться ничем. Но преступники выбрали себе нового главаря, и следующей их жертвой стал норвежец Арвид Берге.

– А буквально через несколько дней еще одна жертва? Второй француз.

– Возможно, они немного поменяли стиль. Стали более агрессивными, учитывая нынешние времена.

– Ну, не знаю.

– Я надеялся, хоть ты мне что-нибудь подскажешь. Заметишь то, что проглядел я, – проговорил Скарпа. – Что среди каналов и набережных Венеции твоя, Стуки, знаменитая интуиция позволит нам посмотреть на это дело с другой, неожиданной, стороны. Я подумал, что следы от убийства норвежца могут завести нас вглубь всего дела и привести к его истокам.

– Хочешь сказать, я тебя разочаровал? – спросил Стуки.

– Нет, что ты! Каждый из нас делает то, что может.

– По-твоему, я должен все бросить?

– Нет, нет, я ведь знаю, что Стуки никогда не сдается.

Заговор! Вот над какой версией работал сейчас инспектор Скарпа. Это было гораздо серьезнее сговора испанцев, которые в семнадцатом веке договорились, если Скарпа не ошибался, с французами и голландцами, поджечь Арсенал [190] и монетный двор, а еще, если все сработает, похитить убранство Дворца дожей.

Другими словами, подумал Стуки, инспектор Скарпа считал возможным сговор жителей Венеции с преступной бандой, которая в бессонные ночи нападала на прогуливающихся по городу туристов и растворяла их в мутных водах лагуны. После разговора с другом в душе у Стуки осталась некоторое беспокойство, причину которого он так и не смог себе объяснить.

В кухне, выпрашивая еду, мяукали коты синьоры Елены. Инспектор Стуки решил детально осмотреть местность вокруг греческой [191] церкви Сан-Джорджио, где жил француз Жюппе. Было бы полезно также послушать, о чем говорят местные жители, подумал Стуки, это могло бы помочь ему составить свое мнение. Стуки пробежал глазами подготовленный агентом Терезой Брунетти список квартир, которыми владел Берге. Пришло время проверить, каким образом банкир их приобрел, чтобы понять, насколько хорошо норвежец разбирался в торговле недвижимостью.

Стуки повел Терезу Брунетти на ужин в тот самый трактир, где они были с инспектором Скарпой. На этот раз меню предлагало блюда армянской кухни, о чем сообщил хозяин заведения, который встретил инспектора Стуки как своего старого знакомого.

– Закуска тоже армянская? – спросил Стуки.

Не удостоив инспектора ответом, трактирщик водрузил перед ними тарелочки с чем-то, названном в меню «мусс из баклажанов». Агент Брунетти никогда раньше не бывала в этом заведении. Как видно, инспектор Скарпа не позаботился о том, чтобы познакомить свою коллегу с самыми странными местами Венеции. Это успокоило Стуки, в уме которого уже стали зарождаться кое-какие подозрения. Трактирщик поставил на стол корзиночку с хлебом. Тереза передвинула ее, разместив между собой и инспектором, ровно посередине стола.

– Лично мне версия о торговле недвижимостью не кажется убедительной, – сказала Брунетти. – В Венеции все это находится в руках больших агентств. Конечно, кое-что может от них ускользнуть. Но трудно представить, чтобы существовала некая организация, подбирающая крошки с их стола, которую за это приговаривают к наказанию.

– Иногда такие дела могут проворачивать сами агентства.

– Как это? Я не совсем понимаю.

– Если кто-то из них начнет обслуживать маленький параллельный рынок, это может очень не понравиться остальным торговцам недвижимостью.

– Да уж. За два года норвежский банкир приобрел шесть квартир. И все у частных лиц и без посредников.

– Тереза! Я вот о чем подумал. А что, если в деле замешана и женщина-жираф?

– Вполне возможно. Эти двое находятся в любовной связи, Арвид Берге начинает часто приезжать в Венецию и влюбляется в город и его дворцы.

– А подруга норвежца, которая знает, как это работает, снабжает его информацией и, возможно, даже сводит его с французом Жюппе, который как раз знаком с важными людьми.

– Банкир заключил несколько сделок, и, наверное, это кое-кому не понравилось.

Инспектор Стуки и агент Брунетти согласно закивали головами.

– Ты в курсе, что норвежец сдавал квартиры только женщинам? – спросил Стуки.

– Да, мы это знаем.

– Вы их проверили?

– Так, кое-что. Не думаешь ли ты, что они создали комитет жилиц и совместными усилиями подготовили и провели операцию по ликвидации квартировладельца?

– Кто их знает.

– А женщина-жираф? Как она тебе? – спросила агент Брунетти. – Красавица, да? – добавила она в ответ на молчание Стуки.

Стуки поднялся, чтобы оплатить счет. Трактирщик заговорщицки подмигнул инспектору.

– Синьора что надо. Жена?

– Нет, к сожалению. Она меня не хочет, – вздохнул Стуки.

– А я вас хорошо запомнил! – похвалился трактирщик.

– А я запомнил даже то, что когда мы с другом были здесь в прошлый раз, вы назвали нас барабашками.

– Это ж я по дружбе! Инспектор Скарпа благородный человек. Все мы, венецианцы, из благородных.

– Помните, после обеда вы хотели сыграть с нами в карты?

– Перекинуться с друзьями в картишки, только и всего. Хотите рюмочку коньяка перед романтической прогулкой?

Гуляя с Терезой по живописным улочкам города, Стуки размышлял о том, что глагол «гулять» в разных местах приобретает различный смысл. Не говоря уже о прогулке в горах. Наверное, все зависит от способа ходьбы: как ты ставишь ногу, что находится рядом, впереди и позади, что движется вместе с тобой и что остается неподвижным.

Агент Брунетти шла рядом со Стуки. Не слишком близко, но инспектор кожей чувствовал присутствие женщины. С неожиданным юмором Тереза рассказывала ему о свечах, которые она зажигала в разных церквях Венеции: церковь Капуцинов, Санта-Фоска, церковь Святой Магдалины, Мадонна-дель-Орто, Санта-Мария-деи-Мираколи, Санта-Мария-делле-Пенитенти, Санта-Мария-дельи-Скальци, Санта-София – все в районе Каннареджо. То есть самое настоящее паломничество ради одной-единственной просьбы: чтобы эти сумасшедшие гормоны успокоились или хотя бы немного умерили свой пыл.

– В августе, когда их хозяйка пойдет в отпуск, возможно, и гормоны тоже немного угомонятся.

– Хорошо бы.

Тереза Брунетти поведала инспектору о некоторых своих подругах, которые испытывали те же трудности, что и она сама. Несмотря на всем известное отсутствие солидарности между женщинами, подобные проблемы, надо сказать, объединяют. По другим вопросам дамы, возможно, продолжают ссориться, но в этом деле их солидарность велика.

– Биологическая, я бы сказал, – отозвался Стуки. – Наверное, все дело в биоритмах.