Чтение онлайн

К счастью, меня ждало письмо от Уильяма, как будто он знал, что нужен мне. Впрочем, за доброту, которую я приписывала Уильяму, скорее нужно было благодарить исполнительную почтовую службу.

Лицо все еще болело от слез, когда я присела на диван и распечатала письмо. Самая большая несправедливость обладания телом заключается в том, как больно быть несчастным. Я могу поплакать днем, а наутро проснуться с опухшим лицом.

Я прочла строки Уильяма и неожиданно воспарила.

Уже много лет никто не использовал слово «девушка» по отношению ко мне. Это было таким табу, что уже звучало как оскорбление. Я была достаточно привлекательна, чтобы мужчинам хотелось спать со мной месяцами напролет, но выразить готовность к моногамным отношениям – это совсем другое. Это для мужчины признание, что я делаю его менее одиноким.

Может, если бы письмо пришло в другое время – не после увольнения, когда будущее представлялось огромной черной дырой, готовой меня проглотить, – я бы чуть дольше поразмыслила над ситуацией вместо того, чтобы приходить в восторг. В конце концов, Уильям был буквально завернут в один большой красный флаг, как убитые женщины были завернуты в брезент перед тем, как их сбросили канаву. Как бы то ни было, я не хотела задумываться. Парень – серийный убийца – это все равно парень. Во многих отношениях Уильям был лучше и привлекательнее многих мужчин, с которыми встречались мои подруги. Он был умным, начитанным, внимательным. Он слушал Тейлор Свифт и любил приятные запахи в доме. И, что самое важное, он хотел меня. Только меня.

Я сразу же написала ему ответ.

Я задумалась, прежде чем написать следующую строчку. Как и во всех шутках, в ней была доля серьезности, и я сомневалась, передаст ли это бумага. Но я все равно решила написать. Это нужно было сказать, как всегда нужно просить мужчину опускать стульчак после туалета.

Утром после увольнения я села за стол с твердым намерением обновить свой LinkedIn. Последний раз я искала работу много лет назад и понятия не имела, где люди ее находят. Но я всегда была экспертом по редактированию профилей в соцсетях и решила, что это неплохое начало.

Меня, как обычно, отвлек форум. Оказалось, я все та же – неважно, работаю я или нет. Профессия – не такая неотъемлемая часть нашей личности, как мы привыкли думать.

Именно тогда я впервые увидела пост с вопросом: «Кто-нибудь еще собирается ехать на суд? Была бы рада пересечься».

До этого момента мне даже в голову не приходила мысль о возможности поехать на суд. Меня как будто спрашивали, нет ли у меня желания залезть в шкаф и поискать там Нарнию. Уильям не был для меня полностью реален, и перспектива увидеть его походила на предложение отведать турецкий лукум, который я никогда не пробовала, ценой собственной жизни.

Я бросила недоделанный профиль на LinkedIn и начала выяснять, сколько займет путь на машине до Джорджии. Потом я проверила баланс на своем счете и скривилась. У меня были деньги, чтобы добраться дотуда, но недостаточно, чтобы остаться надолго. Повезло, что у меня остался оплаченным всего месяц аренды. Если я подам заявку на биржу труда как безработная и заведу новую кредитную карту, все может получиться.

– У меня намечается поездка, – сказала я маме по телефону.

– Поездка?

Я понимала ее недоумение. Я никогда не предупреждала ее, если куда-то уезжала. Я взрослый человек. Но мне нужно было сказать ей на тот случай, если я по той или иной причине больше не вернусь. Так семьи Анны Ли, Кимберли, Джилл и Эммы прощались с ними в последний раз, даже не зная об этом. А может, мне хотелось, чтобы она копнула глубже, спросила, куда я на самом деле собираюсь, и подспудно поняла, что добром это не кончится.

– Да, в Джорджию.

– В штат Джорджия?

– Да. Не думаю, что в страну [281] можно добраться на машине.

– Но зачем?

– Мне нужно немного развеяться.

– А на работе тебя отпустили?

– Да. – Ну, технически это была правда.

Я не сказала родителям, что меня уволили. Я знала, что они будут винить работодателя, и от этого станет только паршивее. Конечно, их замечательная дочь не могла настолько облажаться, чтобы ей указали на дверь. Наверняка я могла исправить допущенные ошибки!

– Я так рада, что ты наконец-то едешь в отпуск, – сказала мама.

– Я тоже, мам. Мне правда нужна передышка.

Я в равной степени была и благодарна, что она не стала задавать никаких вопросов, и обижена, что она не распознала такую явную ложь с моей стороны. Мать должна чувствовать, когда ее дочь отправляется через полстраны, чтобы поглядеть на серийного убийцу, с которым состоит в страстных отношениях.

Я сразу начала собираться, срывая фотографии со стен и запихивая одежду в дорожные сумки, которые зачем-то покупала, при этом долгие годы торча в одной квартире. Я боялась, что, если остановлюсь, если оставлю слишком много рубашек на вешалках или книг на полках, мой план развалится.

Постепенно демонтируя жизнь, которую я так долго выстраивала в своей маленькой студии, я немного загрустила. За все эти годы я столкнулась с бесконечным количеством бытовых проблем, и их решение заняло немало времени. Кратковременное нашествие блох, когда сосед взял домой бродячую кошку. Многочасовые страдания со слезами, похмельем и разбитым сердцем. И все-таки эта квартира была единственным местом, принадлежавшим мне, и только мне. Со всеми своими недостатками, она была частью меня.

Попытки романтизации вскоре разбились об осознание, что почти все мои вещи – хлам. У меня никогда не было достаточно денег, чтобы вложиться в хорошую мебель или качественную одежду. Мебель, которую я не купила с рук, я собирала сама, с сопутствующими приступами плача в попытках дешифровать плохо составленные инструкции. Существовала прямая корреляция между ценой, которую я заплатила за тот или иной предмет, и точностью попадания штырей в пазы.

Я предупредила компанию-арендодателя, что не буду продлевать оплату, и сняла склад для своих вещей на то время, пока не вернусь к прежней жизни. Мне было слишком стыдно просить о помощи друзей, так что мелкие вещи я за несколько подходов отвезла на машине сама, а спустить мебель на улицу попросила помочь соседей.

Перед отъездом я встретилась с Меган. Свадебные приготовления были в самом разгаре и, кажется, занимали все ее свободное время. Она вела себя так, будто сходить выпить со мной – это великодушное одолжение с ее стороны, а не наша давняя традиция, когда-то доставлявшая радость.

Она выглядела похудевшей. Когда мы обе были без пары, она всегда смеялась над девчонками, садящимися на экстремальные диеты перед свадьбой.

«Если он не любит тебя такой, какая ты есть, зачем вы вообще женитесь?» – говорила она и клялась, что сама никогда не сядет на диету перед свадебной церемонией. «Если это когда-нибудь случится», – прибавляла она.

А Меган, сидящая передо мной, заказала маленькую «маргариту» и сказала, что я могу «взять закуски», но она «ничего есть не будет».