Чтение онлайн

Дотти говорила о бейсбольной лиге своего сына («Некоторые люди ведут себя так, будто им там деньги платят…»), когда по толпе прокатилась волна шепота. Появился Уильям.

В прошлом году я была на свадьбе у подруги, и, когда она появилась из-за угла и вошла в церковь, где совершалась церемония, у меня внезапно затуманилось в глазах. Не то чтобы она была так уж невероятно красива, хотя это тоже правда. Слезы скорее вызвал масштаб чувств и эмоций. И не имело значения, что я не особо знакома с женихом и не очень ему доверяю – главной была сама идея любви.

Выход Уильяма выглядел так же – как появление невесты на собственной свадьбе. Я надеялась, что из-за выступивших на глазах слез не размажется подводка, которую я так тщательно наносила. Наконец-то мы с моим парнем были вместе в одном помещении. Как я ждала этого момента! Мысль о нем пульсировала во мне, пока я ехала через всю страну; о нем я фантазировала, лежа в постели этой ночью.

Костюм Уильяма был такого же фасона, как и тот, что был на нем во время ареста, только чуть-чуть другого цвета. Он выглядел похудевшим, и я вспомнила его комментарий о плохом качестве тюремного питания.

Я отчаянно глядела на него.

«Посмотри на меня», – крутилось у меня в голове.

Пожалуйста, пожалуйста. Посмотри на меня.

Но тут было слишком много людей, слишком много журналистов, скорбящих родственников и друзей, соперничающих за его внимание. Как он мог увидеть меня в толпе? Мое разочарование было почти осязаемым. Горючая смесь бурлила под крышкой, пока заглушка не слетела.

Внезапно мое платье показалось мне неуместным. Красная помада стала аляповатым пятном на лице, а не чувственным акцентом. Все было не так, неправильно. Совсем не похоже на то, как я себе рисовала.

Неужели я совершила ошибку? Было еще не поздно сесть в машину и уехать домой. Мне даже не придется расставаться с Уильямом. Просто надо перестать отвечать. Я уже держала в руках сумку. Я была готова уйти тут же. Меган была права. Что за идиотская идея – ехать в Джорджию, чтобы увидеть процесс над совершенно незнакомым мужчиной, которого обвиняют в совершении чудовищных актов насилия над женщинами.

И тут, прямо перед тем как сесть, Уильям обернулся, и наши взгляды встретились. Я уловила легкую улыбку, понимающее подмигивание. Его рот не двигался, потому что слова были не нужны. Я и так знала, что он хочет сказать.

Зрительный контакт длился всего секунду, но в нем заключалось все.

Вот он. Мой парень. Моя любовь. Мужчина, который может быть виновен или не виновен в серийных убийствах. На радость или на беду, но я была рядом с ним. Ради его и своего блага я обязана была выяснить правду.

Чтобы доказать вину Уильяма, обвинитель должен был установить его связь с погибшими женщинами, присутствие на месте преступления и мотив. Первая часть была самой простой. Уильям работал в одном офисе с Анной Ли, часто посещал заправку, где трудилась Кимберли, ходил на персональные тренировки к Джилл и был на свидании с Эммой в ночь ее убийства. С другими двумя компонентами было сложнее. Хотя все трупы нашли в одном и том же месте, было непохоже, что все убийства произошли там же. Скорее было другое, до сих пор не обнаруженное место, где они совершались. Поэтому было сложно раздобыть какие-то материальные улики, кроме найденного на самих жертвах. Выявление мотива, вероятно, было самой сложной задачей из всех.

Главными обвинителями были мужчина в возрасте с пышной бородой и белая женщина – по моим прикидкам, примерно моя ровесница. Один или два раза родители предлагали мне пойти в юридическую школу, потому что юриспруденция считается подходящим делом для людей со склонностью к чтению и письму. Я отказалась, потому что все мои знакомые из колледжа, планировавшие стать юристами, были мудаками и потому что выглядеть респектабельно в чужих глазах не казалось мне достаточным поводом для начала карьеры, которая меня даже не интересовала. Я жалела об этом решении в те дни, когда баланс на моем счете был особенно низок, но сейчас я все равно считала себя слишком старой, чтобы возвращаться к учебе.

Я присмотрелась к прокурорше, стоявшей на трибуне. На ней было узкое серое платье и черный блейзер. Я не могла ручаться за ее юридические навыки, но весь ее облик выдавал в ней юриста, способного безжалостно запереть человека на всю жизнь.

Возможно, третьей, тайной причиной, почему я не хотела быть юристом, был страх, что я просто не потяну. Прокурорша выглядела как женщина, которая не дает себе спуску. Она, вероятно, никогда не пьет слишком много, не ест слишком много и не спит слишком много. Ее, вероятно, никогда не увольняли с работы. И она почти наверняка никогда не влюблялась в серийных убийц.

– Выглядит как сука, – прокомментировала Дотти.

Я всегда относила себя к типу людей, осуждающих мизогинию со стороны женщин. Но ошибалась. Я промолчала, а обвинители тем временем начали со вступительного слова.

В своем блокноте в начале новой пустой страницы я написала:

Я не могла сосредоточиться на письме, пока говорил прокурор. Было странно после долгих месяцев борьбы с желанием говорить лишь об Уильяме оказаться там, где все остальные тоже хотят про него говорить.

Я перелистнула на пустую страницу, написала на ней: «Доказательства» — и разделила на две части: «Виновен» и «Невиновен».

До моего сознания долетел голос Дотти.

– Ты делаешь список за и против Уильяма? – спросила она.

– Иди к черту, – ответила я, начиная злиться на этот суррогат лучшей подруги. – Это ничуть не менее надежно, чем суд присяжных.

Женщина-прокурор мерила шагами зал суда, цокая высокими каблуками.

– Мы намерены продемонстрировать, что Уильям Томпсон, без тени сомнения, виновен, – сказала она. – Это человек, обладающий всеми возможностями для убийства, человек с опытом насилия в прошлом и с мотивом.

Я взглянула на затылок Уильяма, но это ничего мне не дало. Я написала в блокноте «опыт насилия в прошлом?» и два раза подчеркнула. Было ли что-то еще, кроме драк со старшим братом, в которых он признавался мне в письмах? Если наносить травмы своим братьям и сестрам считается более или менее приемлемым в обществе, то наносить травмы людям вне семьи – уже нет.

Мужчина-прокурор подробно обрисовал состояние тел после обнаружения, подчеркивая, что преступник приложил огромные усилия, чтобы скрыть свою личность.

– Только очень умный человек мог проделать такое, и я должен вас заверить, что Уильям Томпсон – умный человек, – сказал он. – Помимо ума, – продолжил прокурор, – убийце был необходим доступ ко второй локации, скрытой от посторонних глаз, где он мог совершать убийства. Уильям, с его успешной юридической карьерой, обладал всеми средствами, чтобы оплатить такую локацию. Также ему была необходима достаточная физическая сила, чтобы поднимать тела. Ею Уильям тоже обладал: в старшей школе он играл в футбол, а в последнее время ходил на персональные тренировки.