Чтение онлайн

Когда мы прощались в последний раз, Уильям заверил меня, что Бентли не будет пытаться меня найти.

– Он слишком боится полиции, – сказал он. – Даже если он окажется в одном с тобой штате, я без промедления позвоню в полицию.

Я знаю, что Уильям ошибается. Бентли рано или поздно придет ко мне, но не за тем, о чем думает Уильям.

Я подумывала обратиться в полицию и сообщить им все, что знаю, но в качестве доказательства у меня есть только мои слова, а они мало чего стоят. К тому же меня немного будоражит мысль, что Бентли все еще расхаживает где-то на свободе и выжидает, когда мы сможем встретиться снова. Это прибавляет пружинистости моей походке, когда я иду от машины к продуктовому или когда пробираюсь из ванны в свою комнату ночью. Хоть я и знаю, что он не прячется у меня под кроватью, от одного упоминания его имени у меня пробегают мурашки по спине. О тех моментах, когда я была связана и мы были вместе, я думаю чаще, чем следовало бы. В убийстве нет ничего сексуального, но это не мешает ему оставаться фантазией.

Макс Юлипский и Риз заходят в кофейню в конце марта, через шесть месяцев после моего возвращения. Сначала они меня не замечают, и я наблюдаю, как они изучают выпечку на витрине и в итоге останавливаются на хрустящих яблочных оладьях, которые решают взять на двоих.

Они ведут себя как двое влюбленных и постоянно прикасаются друг к другу. Мы с Максом никогда ничего такого не делали, когда спали вместе. Считалось большим везением, если кто-нибудь из его соседей оставлял кофе в древнем кофейнике на кухне.

– Ханна, – говорит Макс, увидев меня. Его глаза округляются.

Из инстаграма мне известно, что Макс устроился на нормальную работу и теперь ходит застегнутый на все пуговицы и каждый день отвечает на имейлы. Группа пока поставлена на паузу. Судя по постам, он абсолютно доволен этими переменами. И нигде не говорится, что он продался – только что пришло время.

– Привет, Макс, – широко улыбаюсь ему я.

Корни у медового блонда на моих волосах уже давно отросли, и я не потрудилась снова покрасить волосы. Они выглядят неопрятно, но возвращение к себе после короткого, но увлекательного путешествия – это всегда болезненный процесс.

– Что я могу вам предложить?

Макс заказывает черный кофе, а Риз – безалкогольный коктейль со льдом. Макс раньше осуждал девушек, которые заказывают сладкие напитки, украшенные карамелью.

«Мне нравятся девушки, способные выдержать нотку горечи», – говорил он, вдохновляя меня на жалкие попытки превратиться в одну из тех, кто любит черный кофе.

Думаю, люди готовы откинуть все свои предрассудки ради любимого человека.

Я приношу Максу кофе, а Риз – ее напиток. Макс задерживается у стойки, пока Риз занимает место за столиком у окна.

– Как у тебя дела, Ханна? – спрашивает он.

– Просто отлично! – говорю я. – В прошлом году ездила в Джорджию на несколько месяцев. Это было потрясающе.

– Здорово, здорово. А сейчас чем занимаешься?

– Ну, сам понимаешь – эта работа временная. Пока не подвернется ничего получше. Я сейчас откликаюсь на самые разные вакансии.

– Понятно, – говорит Макс и снова смотрит на меня, прежде чем пойти присоединиться к Риз. Я замечаю, как он несколько раз оглядывается, но я игнорирую его. Это придает мне сил.

Я знаю, на что он пялится. Это стало невозможно скрывать, хотя я с самого начала и не пыталась. Я ношу это как отличительный знак, как символ чудом миновавшей меня смерти и жгучей страсти серийного убийцы.

Я кладу руку на свой раздувшийся живот, на свое беременное чрево. Ребенок пинается в ответ на мое прикосновение. Я не знаю, кто отец, но это и не имеет особого значения, ведь генофонд один. Ребенок сам расскажет, кто он, когда родится на свет. И я буду знать, кого винить, если снова начнут копиться трупы.

ООО «Издательство АЗБУКА», 2025

Издательство Азбука®

Тук-тук-тук!

Прошу прощения. Я привык трижды стучать по голове, когда на ум приходит нехорошая мысль или навязчивая идея. Сейчас я подумал о том, насколько хуже все складывалось бы, будь отец еще жив.

Хелен, можешь убрать этот фрагмент из записи. Хотя оставь. Пожалуй, он добавит достоверности моему рассказу.

Полагаю, стоит объяснить, что я наговариваю все это на диктофон, а милая Хелен потом напечатает мой роман для читателей. Она в некоторой степени отвечает за художественную часть: поправит текст, если я собьюсь с мысли и запутаюсь в словах. Однако я попросил ее по возможности сохранить все, мною сказанное, чтобы не упустить из виду ничего важного. Перед вами отчет об убийстве, произошедшем в отеле «Кавенгрин», – давайте сразу это обозначим.

Тук-тук-тук!

Вспомнил, как обнаружил труп.

Примечание для Хелен: перед публикацией уточни, пожалуйста, по-прежнему ли я хочу, чтобы постукивания оставались в тексте. Я знаю, мы уже обсуждали, что мое ОКР [291] играет в истории важную роль, но давай поговорим об этом еще раз, когда будешь работать над текстом.

Вы, наверное, удивляетесь, почему я сам не пишу свою книгу и зачем мне помощь Хелен. Видите ли, мне семьдесят три года. И, опережая ваше замечание, скажу, что я тоже знаком со многими за семьдесят, кто умеет пользоваться компьютерами, просто я не из их числа. Предпочитаю писать по старинке – ручкой по бумаге. Но когда Хелен и я впервые обсуждали идею с книгой, стоило ей взглянуть на мой почерк, как она тут же предложила воспользоваться диктофоном. Очевидно, йоркширский акцент расшифровать проще, чем мои каракули. Впрочем, я не обиделся. Мне редко приходится писать: разве что порой черкну пару линий на карте или кружок нарисую, чтобы отметить для постояльцев местные пабы и обозначить пешеходные маршруты. Или составлю список, чтобы не забыть купить молока и тому подобное.

А что касается того, что я стучу по голове, то так я делал всегда. Вернее, лет с восьми: отец стал меня поколачивать и требовалось потом как-то приходить в себя. Обычно я ничего не произношу, когда стучу. Но сейчас я буду проговаривать это для Хелен, а она уж решит, включать стук в книгу или нет. Всегда три раза. Все у меня повторяется трижды. Прежде чем выйти из комнаты, я три раза щелкаю выключателем. Трижды крепко сжимаю руль автомобиля, прежде чем отправиться в путь. Трижды стучу по стакану, перед тем как сделать первый глоток. Три раза вращаю кран, чтобы установить нужную температуру. (Это срабатывает, только когда я пользуюсь раковиной у себя дома, а не в отеле, где установлены новые автоматические смесители.) И когда я обнаружил тело, помню, что трижды моргнул, прежде чем бежать за помощью. Из-за этой заминки меня и заподозрили в преступлении. Предположительно, времени было достаточно, чтобы кого-то убить. Но об этом чуть позже.

И пускай мои слова немного смутят Хелен, для начала я хотел бы поблагодарить ее за то, что она решилась превратить мою болтовню в книгу. Хорошая она женщина, эта Хелен. Мы знакомы уже целую вечность. Хелен училась с моей младшей сестрой в одной школе. А когда та умерла, Хелен организовала похороны. Взяла на себя все заботы; даже нашла фиолетовые тюльпаны и напечатала маленькую фотографию моей дорогой Джози на листках с распорядком церемонии.

Эта книга – идея Хелен. Несколько лет назад она переехала в Лондон, где получила должность в каком-то престижном издательстве, и мы на некоторое время потеряли связь. Но, как и все остальные, выйдя на пенсию, она вернулась на север – подышать свежим деревенским воздухом, и наше общение возобновилось. Она говорит, что готова на все ради хорошей книги. Полагаю, именно поэтому она решила мне помочь. Скучает по работе. И это даже к лучшему – в одиночку я бы далеко не продвинулся.