Чтение онлайн

– Это проклятье… Необъяснимый зловещий дар, Билли! Эта смертоносная сила в том корсете, что я сделала для Кейт. Это моя вина. Только я виновата. Я хотела отомстить ей. Хотела, чтобы она страдала.

– Что?!

– Я думала, что она тоже убивала Мим! – закричала я. – Я сделала этот корсет для того, чтобы он уничтожил Кейт! Чтобы наслать на нее болезнь, от которой она умрет!

Открыв глаза, я увидела, что Билли смотрит на меня в полном недоумении.

– Ты… Что ты сказала?!

Я взяла в руки неоконченную шаль и стала размахивать ею перед Билли:

– Ты никогда не удивлялся тому, что с моим появлением очень многие клиенты миссис Метьярд начали болеть? Так вот, это все моих рук дело! Мои стежки! У меня такая способность – я могу насылать на людей болезни, слепоту и даже смерть!

Выпалив все это, я почувствовала громадное облегчение. Я поделилась с ним всем, о чем до сих пор молчала. Всем, чем была отягощена моя черная душа: Наоми, папа, мама… Когда я дошла до кусочков рыбки Мим, вшитых в корсет Кейт, мне стало так легко, что я готова была воспарить над этой комнатой.

Билли смотрел на меня из-под своих насупленных бровей. Ни одна мышца его лица даже не дрогнула. Я попыталась хоть как-то истолковать это для себя. Это точно не оцепенение от ужаса. Нет. Он не верит мне. Он не может принять это, взять в толк.

– Ты не в себе, Рут! От всего этого у тебя просто помутился рассудок.

– Нет! Это все чистая правда! И я докажу вам всем это! Когда я доделаю эту шаль – она излечит Кейт! Мне только надо…

Билли схватил меня за руку:

– Давай еще раз. Я правильно понял? Ты только что призналась мне, что пыталась убить мою жену?

Как напряженно он смотрит на меня! Прямо буравит взглядом! И чувствую, что он жаждет, чтобы я сейчас сказала «да»!

Я шумно сглотнула:

– Да, сэр! Простите меня! Я никогда не хотела причинить вам боль…

– Боже правый!

Не сказав больше ни слова, он выбежал из комнаты. Щелчок дверного замка был словно удар ножом мне прямо в сердце.

Он ушел… Ушел и больше никогда не вернется ко мне.

Я зарылась лицом в недошитую шаль и дала волю слезам.

В тюрьме я то и дело слышу, как одна заключенная говорит другой, что у нее «червячок в голове». Так они называют какую-нибудь навязчивую идею или мысль, которую никак не удается отогнать. В моих кругах такое обычно называют «капризом» или «прихотью». Но выражение заключенных кажется мне более точным. Ведь ощущается это именно так: словно в мозгу действительно завелся какой-то маленький червячок. И он зарывается все глубже и глубже, вгрызаясь в мозг.

Карета трясется по холмам в направлении Хэзерфилда, и меня швыряет из стороны в сторону так, что я не могу выпустить из рук кожаный ремень – того и гляди свалюсь. Ветер отчаянно завывает за окном, деревья сильно качаются. Облака несутся так быстро, словно играют с солнцем в сумасшедшие прятки. Наверное, не стоило отправляться в столь дальнюю поездку в такую погоду. И уж точно совсем не мудро и очень рискованно с моей стороны было принять предложение о встрече, на которую я тороплюсь. Но во всем виноват тот самый червячок в моей голове. Я не успокоюсь, пока не выслушаю того, что этот мужчина вознамерился мне сказать.

Должна признаться: когда пришло второе письмо от сэра Томаса, я была потрясена до глубины души. Я еще не вскрыла конверт – а руки мои уже дрожали. Я думала, что найду внутри одно из двух: либо строки, пронизанные безутешным отчаянием, либо упреки, полные горечи и ревности. Но я ошиблась. Сэр Томас благодарил меня за мои тщательно подобранные добрые слова и… просил о личной встрече со мной, если я, конечно, не сочту это абсолютно неприемлемым…

Он пишет, что ни в коем случае не желает бросить тень на мою репутацию, но предупреждает, что считает себя обязанным сказать мне с глазу на глаз нечто очень важное. И встретиться он предлагает на кладбище приходской церкви Хэзерфилда.

Как же это понимать? Я годами изыскиваю возможности украдкой повидать Дэвида, но мне ни разу не приходило в голову сделать местом встречи кладбище! Естественно, это одно из немногих мест, где мужчина и женщина могут появиться, не вызвав подозрений, но все же… Хотя, наверное, я стала слишком сентиментальна. После бесед с этой девочкой – Рут – вместо прежнего меланхоличного очарования все связанное со смертью стало вызывать у меня отвращение.

Но вот мы выехали на относительно ровную дорогу. Бросив взгляд в окно, я вижу высокий шпиль, взмывающий к облакам, такой же острый, как игла Рут.

– Мы приехали! – говорю я и стучу по крыше повозки, приказывая Греймаршу остановиться.

Я не хочу, чтобы он увидел сэра Томаса. Если папа узнает об этой встрече, беды не оберешься. Когда цокот копыт наконец смолкает, я оборачиваюсь к Тильде:

– Ты останешься здесь и будешь ждать меня! – Я говорю это голосом, не терпящим возражений, но у Тильды, в свою очередь, такое строение черепа, что она просто не может не подвергать все сомнению.

– Вам не пристало, мисс! – шипит она. – А вдруг кто-то увидит вас? Одну?

– Увидит меня? Здесь? Да тут на мили вокруг сплошной вереск!

– А что, если сэр Томас… обидит вас?

– На кладбище? У стен церкви? Тильда, ты просто никогда не встречала настоящего джентльмена…

– Я просто хочу защитить вас, мисс!

Эти слова застали меня врасплох. Я так много внимания уделила зоне упрямства и зоне тщеславия на ее голове, что совсем забыла изучить зону, ответственную за способность быть надежным другом. Сейчас она скрыта под шляпкой, но мне кажется, что я все равно вижу ее очертания. Ведь то, на что указывает строение этой зоны, мелькнуло сейчас и в ее взгляде. Она знает нечто, что не может мне рассказать, но и забыть тоже не может.

К такому повороту я, признаться, не готова… Пытаясь скрыть свое волнение, я говорю Тильде чуть громче обычного:

– Знаю, Тильда! Ты очень предана мне. А сейчас будь добра, делай, как я тебе сказала – и не станем ссориться! Не волнуйся – если ты мне понадобишься, я закричу.

Экипаж тем временем остановился. Я сама открываю дверь, не дожидаясь Греймарша, и не очень ловко выпрыгиваю наружу. Боже, какой сильный ветер! Он словно не хочет, чтобы я шла в сторону церкви, и готов сбить меня с ног. Но я, опустив голову, все же иду, преодолевая его сопротивление. Хотя на душе становится еще тревожнее. Ведь этот ветер – словно знак свыше! Небо не хочет этой встречи!

Подойдя ближе к церкви, я вижу, что она довольно старая, но очень аккуратненькая, как и кладбище вокруг. Трава уже пожухла, но видно, что ее регулярно постригают. Вдоль дорожек стелются ветви карликовой ивы. Кругом покосившиеся надгробные плиты, затянутые мхом, между которыми тихо стенает ветер.

В какой-то миг я подумала, что увижу сэра Томаса распростертым на одной из могил и сотрясаемым рыданиями. Но, похоже, я просто начиталась романов… Он стоит у входа в церковь, полы его плаща полощутся на ветру, а цилиндр низко надвинут на лоб.