Чтение онлайн

Почему дом оказался таким красивым?

Снаружи на тротуаре плясали капли дождя. Если бы я высунулась в окно, то смогла бы увидеть дом Лилит.

– Вы хотите, чтобы я постоянно подглядывала за Лилит, – с тоской произнесла я. – Стала шпионкой по соседству.

Миссис Дайер постучала пальцем по своим алым губам.

– Я надеялась вынудить ее уйти из-за слабого здоровья, но Хью разогнал кошек…

Я вздохнула. Мне придется ей сказать.

– Она знает, мадам. Лилит знает о том, что мы сделали. Не знаю, будет ли теперь вам от меня какой-нибудь прок. Она больше не станет доверять мне.

Миссис Дайер сцепила руки и принялась теребить обручальное кольцо под перчаткой.

– Что ж, это прискорбно. Но она ничего не сможет доказать. А если ты будешь жить здесь, станешь заходить к ней время от времени, может, она поверит, что ты изменилась и стала ее союзницей?

Я ненадолго закрыла глаза. Мне нравился этот дом. Мне нравилось будущее, до которого оставалось рукой подать и где мне больше не приходилось бы спать в кресле, мальчики могли бы играть на траве, а Грегори никогда не смог бы нас отыскать.

– Но… зачем, миссис Дайер?

– Посмотрим. Я послала тебе следующую пьесу, но у тебя, наверное, еще не было времени ее прочесть. Там будет отличная возможность что-нибудь подпортить, никак не связанная с костюмами. В какой-то момент герцогиня ест абрикос из корзины.

Я ошеломленно уставилась на нее. Она постепенно теряла контроль над собой.

– Вы же не хотите сказать… мы не можем ее отравить!

Она взмахнула рукой.

– Нет, конечно, не отравим. Какого же ты обо мне мнения? Но какой-нибудь понос… устроить можно.

Я представила себе, как Лилит рвет и ее кишечник опорожняется прямо на сцене. Что об этом напишут газеты?

– Нет-нет! Это слишком рискованно! Мы уже достаточно ей насолили. Представьте себе, что мы неправильно рассчитаем дозу? Лилит может умереть!

Губы миссис Дайер дрогнули, как случалось нередко. Но тогда мне впервые стало ясно, что это было следствием не столько нервной дрожи, сколько некоего голода. Она жаждала именно смерти Лилит.

– Да, – хрипло произнесла она. – Да, ты, пожалуй, права. Если бы произошел несчастный случай… это запятнало бы наши души.

Миссис Дайер пересмотрела Шекспира. Ее наигранность всегда казалась мне забавной, но теперь это переходило всякие границы. Кем она себя возомнила? Леди Макбет?

Однако она сделала много добра. Ведь эта же пылкая натура изменила жизнь Берти и предлагала мне этот самый дом. Она смогла бы вновь меня переубедить.

– Миссис Дайер, – сказала я как можно мягче, – поверьте, я понимаю, почему вам хочется возмездия. Но Лилит не ведьма. Не позволяйте ненависти к ней навредить вам. У вас доброе сердце: только посмотрите, какую помощь вы оказали мне! Не позволяйте предательству вашего мужа превратить вас в того, кем вы не являетесь. Не мне вам советовать, но я думаю… что ж, я думаю, вам пора поговорить обо всем с шефом.

Она вдруг показалась мне очень слабой.

– Но что я ему скажу? Что он посмеялся над нашим браком? И мне стало ясно, что его сердце и даже его расположение принадлежат не мне? Если я произнесу эти слова ему в лицо… мне снова придется мириться с унижением.

– Я знаю. Это ужасно. Вы заслуживаете лучшего отношения, миссис Дайер. Но нельзя продолжать притворяться. Ваш брак не пьеса. Вы не можете поставить Лилит на роль ведьмы и надеяться на то, что она волшебным образом растает в облаке дыма.

На ее ресницах дрожали слезы.

– Ты очень мудра для своих лет. Но тебе неведомо, каково это иметь мужа, ребенка… – Она вздохнула. – Силы не равны, Дженнифер. Не в моей власти что-то изменить. Хью меня переубедит, несмотря на мою рассудительность. У него всегда это получается. Он убедит меня в том, что Лилит должна остаться ради блага театра, и я уступлю, потому что люблю его, потому что хочу ему верить, потому что у меня больше никого нет. Я все это вижу, будто оно написано в сценарии.

– Но никакого сценария нет! Вы можете уговорить его стать лучше. А что до Лилит… – Я шаркнула мыском ботинка по девственно чистому полу. Даже теперь она наверняка разговаривает со своими любимыми часами. – Вам не нужно устраивать так, чтобы она заболела. Она и так уже не в себе. Талантливая актриса, но рано или поздно… не уверена, что она сдюжит такую жизнь. Вспыхнет и сгорит, как спичка.

– Ты правда так думаешь?

– Да. Есть такое выражение. Я не знаю, говорите ли вы так в приличном обществе. «Дай мужику веревки в достатке, он и повесится».

Миссис Дайер утерла слезы. Глаза ее блестели, как листья после дождя.

– Мне нравится это выражение. Очень нравится.

Я отошла от окна с тяжелым сердцем.

– Так что лучше мне не шпионить за Лилит и поселиться где-нибудь в другом месте. В доме поменьше.

– Ах, нет! Дом ты должна оставить. Это будет очень хорошо для всей вашей семьи. Я уже договорилась о сделке.

– Но я не буду заниматься тем, чем вы хотите. Для вас в том нет никакой выгоды.

Она подошла ко мне и положила руку мне на плечо.

– Ты будешь счастлива. Именно этого я и хочу. И никому не повредит, если за Лилит кто-нибудь приглядит, даже если никаких дальнейших действий против нее предпринято не будет. У меня есть собственное выражение: предупрежден – значит, вооружен. Пожалуйста. Скажи, что останешься жить здесь и смотреть. Просто смотреть. Это все, чего я прошу.

Мне очень хотелось снова довериться ей. Мне очень хотелось остаться в этом доме. В глубине души я была столь же сентиментальна и обманывала себя не меньше, чем миссис Дайер. Ведь мне хотелось, чтобы она оказалась доброй благодетельницей из сказки, моей феей-крестной. Я хотела, чтобы у моей сказки был счастливый конец.

– Если вы уверены, мадам…

– Я уверена. – Она потрепала меня по плечу. Мне стало неловко, будто я была ее питомцем. – Держись меня, Дженнифер. Ты получишь все, чего заслуживаешь.

После того, как улеглась связанная с переездом неразбериха, а мы осмотрелись на новом месте, с визгом и смехом побегали по комнатам, радуясь своему везению, разобрали коробки с вещами и пригласили кое-кого из новых соседей на чай, я решила навестить Лилит.

Возможно, она и не заслуживала моего внимания. Но мой визит был связан с нашей работой. Я прочла «Герцогиню Амальфи», и мне ужасно хотелось обсудить пьесу с неравнодушным человеком. Как по мне, так эта пьеса у Шекспира была лучше остальных. Героиня была игривой, доброй, смелой и благородной. Мне не терпелось одеть ее.