Чтение онлайн

Но в конце концов пикап замедлял ход и поворачивал на засыпанную гравием дорожку, у которой громоздились скелет дома и неровные кучи земли. Мальчик выбирался из кузова вместе с рабочими, которые надевали рабочие пояса, и пытался делать то, что ему говорили. Но ему бывало трудно управляться с молотком и лопатой, и он стыдился задавать вопросы, если чего-то не понимал или что-то не получалось, и у босса появлялся повод качать головой и отпускать едкие замечания, над которыми смеялись остальные, а когда день заканчивался и они возвращались в город, мальчику говорили, что завтра он не нужен и послезавтра тоже, и тот кивал, словно соглашаясь, что работал плохо, и уходил, когда их глаза уже не оставляли ему выбора.

В дни, когда он работал, он возвращался в логово в конце дня, и ему приходилось выслушивать упреки женщины, которой пришлось толкать тележку одной, и выслушивать расспросы мужчины, который спрашивал, сколько ему заплатили.

Когда мальчик отвечал, что работал плохо, мужчина начинал перечислять причины, по которым он ни к черту не годен, и ему надоедало слушать, и он оставлял их одних, а они набрасывались друг на друга от голода и досады.

Он шел в долину и вспоминал езду в кузове грузовика и касался лица там, где проползли дорожки слез.

– Я возвращаюсь, – сказала женщина. Она стояла, прислонившись спиной к капоту кадиллака, скрестив на груди руки в знак решимости. Они с мужчиной были одни.

– Куда возвращаешься? – спросил мужчина.

– Вернусь и заберу его.

Он встал с перевернутого ведра из-под краски, на котором сидел.

– Не заберешь.

– Заберу.

– Ничего хорошего из этого не выйдет.

– Мне все равно.

– И как это ты собираешься туда вернуться?

– Попрошу шерифа починить машину. Он обещал.

– Хрен там.

– Тогда расскажу ему, что мы сделали, и он меня отвезет.

– Хрень. Один лишь звонок, чтобы понять, врешь ты или нет, и он засадит тебя за решетку.

– Мне уже все равно. Я много думала. Поеду за ним, а другого способа я не знаю.

– Это не только тебя касается. Сама знаешь. Если что, загребут нас обоих.

– Я же сказала, мне плевать.

Он подошел к ней и встал рядом. Полуденное солнце пробивалось между лианами и ветвями, покрывая землю вокруг них леопардовыми пятнами. Вокруг машины валялись кучи мусора, который они собирали для костра. Ящики из-под молока, наполненные барахлом, которое мальчик нашел в городе и принес в логово, пустые пивные банки, окурки и грязные одеяла. Женщина обвела рукой их стоянку и сказала, что мы, блин, хуже животных, меня уже тошнит от всего этого.

– Вот и задумайся на секундочку, – сказал мужчина.

– О чем?

– О том, что сказала сейчас. Мы, блин, хуже животных. Думаешь, они отдадут малыша такой, как ты? Ты уже один раз его бросила, и тебе некуда с ним идти. Как думаешь, что будет?

Женщина снова скрестила руки и закусила губу.

– Не ходи к шерифу, – сказал он.

Она фыркнула.

– Я сказал: не ходи к шерифу.

– Я не глухая.

– Ты все сделала правильно. Мы все сделали правильно. Надо было и от другого избавиться, давно уже.

– Закрой свой рот, – сказала женщина. – Закрой свой поганый рот.

Он отошел от нее. Прошелся вокруг кадиллака. Подергал за проволочную вешалку, на которой держался бампер. А потом посмотрел на ее затылок и понял, что, когда вернется сюда, ее здесь не будет. Может, не сегодня, но завтра или через несколько дней.

– Я пошутил, – сказал он. – Но тебе надо успокоиться.

Она не ответила. Потерла руками плечи и вспомнила сны, от которых просыпалась по ночам, сны о бездонной яме, которая дышала, как живое существо, и хватала ее за ноги, сначала заглатывая до лодыжек, потом до колен, тянула вниз, в глубину, а она запускала пальцы в землю, цепляясь, пытаясь удержаться на поверхности. Неужели и маленькому, которого они бросили, тоже будут сниться такие сны?

– Я не знаю, что мне делать, – сказала она. – Меня не отпускает.

– Отпустит. Если сама захочешь.

– Я о том и говорю. Я не хочу, чтобы отпускало. Хочу вернуть его.

Она отошла от машины, шаркая ногами по пыльной земле, толкнула носком пустую банку.

– Тебе надо думать о чем-то другом, – сказал он. – Пойдем.

– Я не пойду в город. Я устала туда ходить.

– Я знаю место получше.

– Какое?

– Получше, и все. Я покажу.

– Я туда не пойду, – сказала женщина. Они с мужчиной стояли рядом и смотрели на зев пещеры.

– Там туннель.

– Я знаю. Ты говорил уже.

– Думаю, там где-то могут быть сокровища.

– Мне плевать. Я туда не пойду.

– Вот зассыха.

– Я не зассыха. Но и не тупая.

– Почему тупая?

– Серьезно? Да разве не тупо лезть в дыру, где неизвестно что может быть, и шариться там в темноте?

– Я знаю, что там. Я был там раз пятьдесят уже.

– Ну вот и иди в пятьдесят первый, как раньше.

– Как это?

– Один.

– Давай, пойдем.

– Не пойду.

Он продолжал уговаривать, но она все отказывалась и не двигалась с места, уперев руки в бока. Наклонив голову, она смотрела в темную дыру.

– Я специально лампу взял, – сказал он и показал ей керосиновую лампу. Мальчик притащил ее из города в тележке. Стекло треснуло, от фитиля остался черный огарок, в резервуаре плескалось с полпальца керосина.

– Давай, – повторил он.

Женщина взглянула на него. Мужчина облизывал языком дыру на месте передних зубов. Он стоял, согнув ноги в коленях, словно готовясь спрыгнуть.

– Только без шуточек, – сказала она.

– Конечно.

– Поможешь мне слезть туда.

– Я и собираюсь.

– Если б там были сокровища, ты бы уже нашел.

– Может, и так.

– Смотри, без шуточек.

– Я же сказал.

– Мало ли что ты сказал.

– Может, тебе понравится там. Ты ж, поди, и не бывала никогда в таких местах.

– А то ты не знаешь, где я бывала, а где нет. Всю жизнь, считай, вместе.

– Ну не каждую же минуту.

Она снова поглядела вниз, в дыру.

– Иди первый и зажги эту свою лампу. Не полезу в эту чертову темноту.

– Вот, – сказал он и дал ей лампу. – Подержи, пока я слезу.

Он ухватился за лианы и осторожно спустился в дыру, а потом протянул руку, и она отдала ему лампу.

– Делай как я, – сказал он.

Она ухватилась за лианы, присела на корточки, потом спустила ноги в дыру. Мужчина обхватил ее ноги, она соскользнула с края, и он опустил ее на пол пещеры.

– А как мы отсюда выберемся? – спросила она.