Чтение онлайн

Я закидываю сумку на плечо и выхожу из комнаты, чтобы успеть перехватить за завтраком хотя бы тост. Только голос совести никак не хочет униматься: стоит Риду отвлечься, как погибнет кто-то еще. Этого мне хочется? Скинуть свои проблемы на плечи бедной девушки, которая не отделается парой сообщений и чудесным спасением? Черт побери, даже думать не хочу об этом как о чем-то «чудесном».

У него не все дома, он убил человека просто потому что… Ладно, этот ублюдок заслуживал смерти, просто не такой. Не от рук сумасшедшего, с чего-то возомнившего меня своей музой. Музой, черт бы его побрал!

В столовой стоит гомон: студенты переговариваются между собой, постукивают по тарелкам столовые приборы, шумят стаканы о широкие столешницы. Помещение это такое же претенциозное и отделанное под старину, как и многие другие: высокие арочные потолки, колонны и деревянные панели. На полу паркет с замысловатым узором. Не хватает только красочных фресок под потолком, и сидели бы мы один в один в каком-нибудь итальянском соборе времен эпохи Ренессанса.

– Вы только посмотрите, – присвистывает с другого конца помещения Генри Тейлор. Сидит за одним из столов с дружками – здоровенным лбом с рыжей гривой и неприметным блондином, больше похожим на чудом ставшую человеком крысу. – Изволили почтить нас своим присутствием, Ваше Величество?

Он смеется, и его смеху вторят не только подпевалы, но и добрая половина столовой. Кто-то из ребят прыскает себе под нос и утыкается в тарелку, несколько девушек со старших курсов смотрят на меня с явным неодобрением, смешанным со снисхождением. Интересно, скольким из них повезло получить грант в академии? Подозреваю, что никому.

Но дело вовсе не в этом. Дело в чертовом Генри Тейлоре, который решил, что не успокоится, пока не испортит мне жизнь. Правильно, не против Рида – простите, профессора Эллиота – же ему выступать. Кишка тонка, да и местом в академии рисковать наверняка не хочет.

– Не обращай внимания. – Микаэла подходит ко мне и опускает ладонь на плечо. – Пойдем, я тебе место заняла.

– Тоже хочешь набиться в любимчики к Твари, Холт? – смеется Генри еще громче. – Устроите уютный тройничок в его кабинете?

– А ты переживаешь, что тебя он никогда не трахнет, или что? – спрашиваю я куда громче, чем планировала. Голос дрожит, а внутри все обрывается и ухает вниз – я буквально чувствую, как меня потряхивает, а слабость разливается от кончиков пальцев до макушки.

Прекрасно знаю, что пара дерзких фраз – вот и все, на что меня хватит. Слабая Ванда не умеет с боем бросаться на хищников и давать отпор, не может держаться дольше нескольких секунд. И я, как бы ни хотела обратного, до сих пор та самая слабая Ванда. Брошенная. Преданная. Сжавшаяся в углу и ждущая, когда все наконец закончится.

Но Генри хватает и пары фраз. С его лица мгновенно сползает противная ухмылочка, губы кривятся от злости, а брови едва не сходятся на переносице. Старшекурсники, стоящие с подносами у раздачи, посмеиваются уже над ним и кивают на его дружков. Только старшекурсницы – наверняка среди них есть и та самая Джессика, о которой рассказывала Микаэла, – смотрят на меня с неприязнью и осуждением.

Я никогда об этом не просила, ясно?! Но сил произнести эти слова у меня уже нет. Стоит бросить хоть одно лишнее, и моя жизнь оборвется быстрее, чем я успею сказать «это вышло случайно». Впрочем, ребята скорее поверят Генри и решат, что я действительно спала с Ридом ради гранта в академии, чем мне – профессор Эллиот та еще тварь, но точно не убийца. Не сталкер. Не сумасшедший.

Телефон в сумке вибрирует. Черт.

– Не нарывайся, Уильямс, – произносит Генри мрачно и снова утыкается в тарелку.

Когда вокруг полно народу, он не такой смелый, как в пустом коридоре, но я чувствую, что наша перепалка мне еще аукнется. И в следующий раз рядом не будет Рида с горящим взглядом или вечно доброй и готовой помочь Микаэлы. Только я и мои страхи, с каждым днем проступающие все сильнее, словно я и не запирала их на замок после смерти отчима.

Даже не глядя, что взяла на завтрак на раздаче, я сажусь за один столик с Микаэлой и лениво ковыряюсь вилкой в тарелке. Подостывшая яичница с беконом, стакан апельсинового сока и горсть орехов. Должно быть вкусно, а впечатление такое, будто жую кусок резины, еще и в голове сплошная каша из мыслей.

Нужно отвлечься, вот и все. Подумать о лекции по черчению или вспомнить, что на следующей неделе нам сдавать первый проект по дизайну. Разве не из-за этого я выбрала именно архитектурный факультет? Телефон снова вибрирует.

– Слушай, да нет в этом ничего особенного, – тараторит Микаэла по правую руку от меня, запихивая в рот одну булочку с корицей за другой. – Ему просто нужна жертва, чтобы самоутвердиться. Если не будешь реагировать, то рано или поздно его отпустит. Наверное. Брата-то его так и не отпустило, он каждый год новичков кошмарил. Может, у них в семье проблемы? Нормальные люди так себя не ведут.

Судя по всему, нормальные люди просто не поступают в академию Белмор. И то ли у ректора чутье на сумасшедших, отбитых и обиженных жизнью, то ли списки составляет лично Рид Эллиот. Впрочем, тогда в академии наверняка было бы пруд пруди темноволосых кареглазых девушек. Именно такие ему нравятся. Такие, как я.

Стакан апельсинового сока я выпиваю залпом в надежде, что кисловатый привкус перебьет не к месту всплывшее воспоминание о вкусе крови. Увы. И телефон этот чертов никак не затыкается! Не выдержав, я лезу в сумку и провожу пальцем по экрану, чтобы разблокировать.

Вдоль позвоночника пробегает уже знакомый холодок, и я нервно ерзаю на стуле с высокой спинкой. Мне ничего не стоит представить, как Рид заглядывает в нашу комнату посреди ночи. Боже мой! Но едва ли преподаватель может позволить себе бродить где попало после комендантского часа, особенно по общежитию, куда они вроде как вообще не ходят. Но так еще хуже.

Я нервно сглатываю и перехожу к следующему сообщению.

Рука непроизвольно тянется к низу живота. Я делаю вид, что разглаживаю складки на юбке, а сама провожу ладонью по растянувшемуся под тканью длинному косому шраму. Единственный подарок от ублюдка-отчима, который останется со мной на всю жизнь и будет напоминать о нем даже теперь, когда его и на свете-то нет. Мать тогда сказала, что это не он решил развлечься с ножом, а я сама неудачно свалилась. Свалилась, черт побери! В полиции все тоже свалили на подростковые разборки: мы с Ларсоном тогда в очередной раз поцапались.