Чтение онлайн

– Я слышала, как ты разговаривала с Ником в казино, – парировала я. Когда это не вызвало никакой реакции, мне пришлось разыграть единственный козырь. – Сейчас подходящее время для поворота сюжета? – спросила я у Сэди-Грэйс.

– Для поворотов сюжета не бывает неподходящего времени!

– Внимание, спойлер! – Я встала и повернулась лицом к Кэмпбелл. – В нем задействованы моя мама и твой папа.

Настоящие неприкрытые чувства отразились на лице Кэмпбелл. Сначала замешательство, потом любопытство, а затем…

– Я бы никогда не сказала этого прямо, Сойер, но твоя мама… Ну, ты же согласишься, что у нее была непростая жизнь, верно? Сейчас она как механический бык. Но сенатор? Он неравнодушен к чистокровным лошадям.

Я справилась с обидой, догадавшись, что она подумала, будто я намекаю на то, что ее отец изменяет жене с моей матерью. В настоящем.

– Поворот внутри поворота, – сказала я. – Моей матери тогда было семнадцать.

Кэмпбелл открыла рот, но так ничего и не смогла произнести.

– Наверное, ты хочешь спросить, был ли твой отец единственным, с кем она спала? – невинно спросила я. – Потому что ответ на этот вопрос – да.

Лили демонстративно перевела взгляд с меня на нее:

– Я определенно вижу сходство.

– Лили! – в ужасе воскликнула Сэди-Грэйс. – Их ауры совсем не похожи!

Кэмпбелл вновь обрела дар речи, справившись с эмоциями.

– Не могли бы вы оставить нас?

Нас – это меня с Кэмпбелл. Лили, казалось, хотела возразить, но в последнюю секунду бросила на меня долгий красноречивый взгляд и потянула Сэди-Грэйс к двери.

– Итак, – начала Кэмпбелл, – ты с чего-то решила, что мой папа – твой отец.

– У этого чего-то есть имя, – уточнила я. – Шарлотта-даже-не-думай-связываться-с-моим-сыном-потому-что-это-неправильно-Эймс.

Кэмпбелл склонила голову набок:

– Ты хочешь сказать, моя мать сообщила тебе, что ты внебрачный ребенок моего отца?

– Когда ты так говоришь, это звучит несколько неправдоподобно. Но моя мама подтвердила это, – сказала я. – Что ж, сестренка… – Я шагнула к ней. – Только между нами: кто из вас был за рулем машины в ту ночь: ты или Уокер?

– Давным-давно жила-была девушка. – У Кэмпбелл был голос рассказчицы, мелодичный и размеренный. – У нее было стеклянное сердце, а внутри стеклянного – каменное, и ей было наплевать на всех.

Сэди-Грэйс одобрила бы эту историю. Но я была уверена, что Кэмпбелл могла избавить нас от множества проблем, если бы сразу рассказала правду.

– Однажды вечером был свадебный бал, и девушка с сердцем из стекла и камня немного перебрала с выпивкой. Ее брат тоже немного перебрал. – Она пожала плечами. – Все немного перебрали.

Она так резко сменила вычурный стиль повествования, что я задалась вопросом, для кого вообще это было – для меня или для нее.

– Дай-ка угадаю, – сказала я. – В следующей главе речь пойдет о конном экипаже и сказочной езде в нетрезвом виде?

– Я не обязана ничего тебе рассказывать. – Кэмпбелл схватила полотенце. Это подсказало мне, что она чувствует себя уязвимой, даже больше, чем всплески едва сдерживаемых эмоций в ее голосе.

– Ты была за рулем? – снова спросила я. – Или Уокер?

Она не ответила.

– А что насчет твоего отца? – спросила я, мысленно добавив: «Нашего отца». – Ты позвонила ему после того, как вы сбили Кольта? И он решил проблему?

Стерлинг Эймс требовал задержать виновного по делу о краже жемчужного ожерелья. Из-за него Кэмпбелл решила, что необходимо предупредить парня, которого она так активно и намеренно подставляла.

Какова была вероятность, что мой отец оказал давление на власти, чтобы они не слишком тщательно расследовали эту аварию?

– Папа позвонил кому-то, и этот кто-то все уладил, – сказала Кэмпбелл, перекинув волосы через плечо, но в сауне было так жарко, что несколько прядей прилипли к ее щекам и шее. – Это то, что он делает, Сойер. Он звонит. Он не разговаривает со мной и не слушает. Он не смотрит на меня так, как смотрит на Уокера. Но если у меня проблемы, он тут как тут. Ему нравится брать ситуацию под контроль и добиваться своего. Откровенно говоря, если то, что ты говоришь о его отношениях с твоей мамой, правда, я удивлена, что он не позаботился о тебе.

Прозвучало достаточно зловеще.

Я сосредоточилась на самом важном.

– Ты сказала, что он не смотрит на тебя так, как смотрит на Уокера, что он обращает на тебя внимание только тогда, когда ты в беде. Когда ты сама становишься проблемой. – Я позволила словам повиснуть в воздухе. – Ты была за рулем в ту ночь?

– Это имеет значение? – спросила Кэмпбелл. Если бы она захотела, то могла бы все отрицать. Она могла бы обвинить брата. Если бы у нее действительно было каменное сердце, она бы так и сделала.

Ей было бы наплевать на всех, кроме себя. Но Кэмпбелл как-то сказала, что любит брата.

Все его любят.

– Это был Уокер, да? – тихо спросила я. В ее выражении лица было что-то уязвимое и трепетное, скрытое под потом и румянцем. – Ты защищаешь его.

Несмотря на то что именно он любимец их отца. Несмотря на то что он единственный, кого видит их отец.

– Это была я. – Кэмпбелл сверкнула зубами. – Счастлива? Это был не Уокер. Я.

– Ты лжешь. – Возможно, я слишком увлеклась, изображая детектива из сериала. – Ты защищаешь его. Поэтому тебе так нужно было узнать, кто стоит за «Секретами», когда он признался.

– За. Рулем. Был. Не. Уокер. – Кэмпбелл сжала полотенце в кулаке. Она повернулась ко мне спиной и туго обернула его вокруг тела.

– Если Уокер не был за рулем, – не отставала я, – тогда почему именно он два дня спустя принялся рушить свою жизнь?

– Потому что, – резко ответила Кэмпбелл низким и странно пустым голосом, – Уокер думает, что это он.