Чтение онлайн

О том, что было дальше, я уже знала. Мама вела машину до тех пор, пока не закончился бензин. Далеко она не уехала.

– Она пыталась извиниться, – сказала мама. – Но пути назад уже не было.

Я не сразу осознала ее слова.

– Лилиан извинилась после того, как выгнала тебя? – спросила я.

– Слишком сдержанно, слишком поздно. Она нам была не нужна. Как и Оливия. Как и все остальные, – с улыбкой ответила мама. – Что скажешь? Мороженое, а потом домой?

Она предложила это так легко и просто, как будто речь шла о чем-то совершенно обыденном.

– Ты рассказывала, что семья выгнала тебя и больше никогда с тобой не связывалась, – сказала я.

– Да, – невозмутимо ответила мама, хотя только что поведала совсем другую историю. – Зачем зацикливаться на прошлом, Сойер? Ты хотела получить ответы. Ты их получила. Теперь ты можешь вернуться домой.

– А как же Лилиан? – спросила я. – Тетя Оливия? Лили?

Я почему-то ждала, что мама бросит мне мои же слова, сказанные ранее, – что необязательно выбирать. Что даже если я вернусь к ней, они будут всего в сорока пяти минутах езды.

– Детка, не они твоя семья, – мама пристально посмотрела на меня, – а я.

– А как же университет?

Она могла бы сказать, что мне не нужны деньги Лилиан, что я могу поработать еще пару лет, поступить в местный колледж.

– Тебе не нужен университет, – выдала мама.

Что? Я не могла поверить, что она это сказала. И все же… так и было. Мама хотела, чтобы я выбросила все это из головы и вернулась домой. Мы снова были бы вместе, и это было для нее главным – но только до ее следующего отъезда.

– Сойер? – Мама потянулась к моей руке, но я отдернула ее. – Малыш, после всего, что я для тебя сделала…

Это стало последней каплей. Я узнала, кто мой отец, только сейчас, хотя она могла просто сказать об этом раньше. Она решила, что нам будет лучше без семьи, и лгала всю мою жизнь. Она ждала, что я поступлю так, как она хотела, и уже ясно дала понять, что будет игнорировать меня, если я сделаю иначе.

После всего, что я для тебя сделала…

Я любила ее. Всегда любила. Я никогда не требовала от нее, чтобы она была идеальной. Но как бы я ни старалась, я все равно ждала от мамы большего.

– Мам, – сказала я, и на этот раз мой голос действительно сорвался. – Поезжай домой.

Маки очень хотел спросить Ника, за что его арестовывали. Дважды. Однако признаться в том, что единственный представитель закона в этой комнате не знает, почему кто-то из присутствующих был арестован, было сейчас не к месту.

– Вы хотели что-то сказать мисс Тафт, – подсказал Маки Нику. Может, если он слегка направит разговор в нужное русло…

Ник повернулся к девушке, о которой шла речь.

– Прибыл.

«Прибыл? – озадачился Маки. – Что это значит?»

– Прошу прощения, офицер, – раздался голос за спиной полицейского.

Маки не вздрогнул. Не подпрыгнул от неожиданности. Он просто медленно повернулся к говорившему.

Еще один парень.

– Я пришел к своей сестре, – приказным тоном заявил он.

Но прежде чем Маки успел ответить, тот, кого звали Ник, прислонился спиной к прутьям камеры и фыркнул:

– К которой из них?

– Терпеть не могу убирать рождественские украшения, – сказала Лилиан, стоя на стремянке и снимая с каминной полки щелкунчиков, чтобы передать их мне. – Каждый год говорю себе, что найму кого-нибудь для этого, и каждый год…

– Ты же понимаешь, что не можешь отдать Рождество на аутсорсинг? – сухо спросила я.

– Так, цыц! – ответила Лилиан и, закончив с каминной полкой, спустилась на пол. Она пристально посмотрела на меня. – Я ценю твою помощь.

Я прямо-таки слышала грохот приближавшегося «однако».

– Однако, – сдержанно продолжила Лилиан, – я думаю, у девушки твоего возраста есть более интересные занятия на вечер.

– Нет, – ответила я.

Выражение лица Лилиан говорило о том, что она по-прежнему собирается быть дипломатичной, а это никогда не было хорошим знаком.

– Сойер, перед той рождественской вечеринкой…

Нет. Нет. Нет. Прошло уже две недели, но мне все равно не хотелось обсуждать то, что произошло тем вечером. Ни для кого не было секретом, что мы с мамой поссорились, но никто не знал о причинах. Когда я сказала маме ехать домой, она так и сделала. Она ушла и даже не оглянулась.

– Что произошло между тобой и Лили? – спросила бабушка.

«Ах, она про это», – подумала я.

Мама оставила меня стоять босиком у входа в клуб. Через какое-то время я нашла обувь и вернулась внутрь. Лили была первой, кого я увидела, и на долю секунды я почувствовала облегчение. Да, я оттолкнула ее, но мне нужен был кто-то…

Но кузина подошла ко мне и сказала, что я ничем не лучше своей матери.

Она с таким же успехом могла залепить мне пощечину. Как будто до этого Лили просто проявляла вежливость, а не была моей кузиной, моей подругой. Я не могла понять, что произошло, до следующего дня, когда Сэди-Грэйс сказала мне, что все только и говорят о моем танце с Уокером. Эти самые все видели, как он притянул меня к себе.

И все видели, как мы вышли из зала.

Я могла бы сказать Лили, что ничего не было. Могла бы извиниться за то, что отвернулась от нее, когда она захотела помириться. Могла бы представить, что, должно быть, она чувствовала, когда сразу после ее признания я ушла с Уокером в укромное темное место, украшенное омелой.

Но я ощущала только эмоциональную пустоту. У меня получилось выдавить из себя ровно два слова. Первое было «пошла», а второе – «ты».

– Почему бы тебе не спросить Лили? – Я использовала любимый бабушкин прием – отвечать вопросом на вопрос – против нее.

– Я спрашиваю тебя, Сойер Энн. – Лилиан использовала молчание в своих целях так же умело, как и я.

– А я не хочу отвечать.

– Ты стала… – Бабушка осторожно подбирала слова, – немного раздражительной. Твоя мама…

– Я не хочу говорить о маме.