Чтение онлайн

Но вот мне исполнилось восемнадцать, и я решила приехать сюда по собственной воле.

– Никто меня никуда не заберет, – ответила я.

– Твоя бабушка сказала то же самое, – пробормотала мама. – Лилиан приехала ко мне, признала свои ошибки и принялась расхваливать тебя, вернее, меня за то, что я вырастила такую сильную и независимую девушку.

После недолгой паузы ведущий принялся представлять следующую Дебютантку.

– Она сказала, что у тебя есть голова на плечах и что ты добрая, хотя делаешь все, чтобы никто этого не заметил.

Мне очень хотелось возразить, но тогда я бы только подтвердила слова Лилиан.

– И это она попросила тебя приехать.

Непокорная Элли Тафт замолчала.

– Ей не следовало этого делать.

Мама слушала, как объявляют имя Лили.

– Лилиан Тафт Истерлинг, дочь Джона и Оливии Истерлинг, в сопровождении своего отца, Джона Истерлинга.

– Это нормально, что ты хочешь жить своей жизнью, – сказала мама. – Что тебе нужны другие люди. Семья.

– Ты моя семья. – За эти девять месяцев ничего не изменилось: она моя мама. Она любит меня.

И тут она меня удивила.

Когда подошла наша очередь, мама сделала глубокий вдох.

– Не спотыкайся. Не упади. Просто иди, и все.

Я не была уверена, кому она это говорила – мне или себе.

И вот ведущий объявил мое имя:

– Сойер Энн Тафт.

Мы вышли на сцену под яркий свет софитов. Взяв маму под руку, я шла вместе с ней по подиуму и вспоминала аукцион.

Боже, как же все изменилось!

– Дочь Элинор Тафт… – Ведущий на мгновение замешкался, не обнаружив в записях имени моего отца, но тут же непринужденно продолжил: – Внучка Лилиан Тафт в сопровождении своей матери, Элинор Тафт.

Мама сжала мою руку. Я сжала ее в ответ. И тогда она передала меня моему Кавалеру.

– Бун Дэвид Мейсон, сын Джулии и Томаса Мейсона…

Мы с Буном должны были танцевать. Я ждала его вопроса о том, в какой части нашего плана он сыграл свою главную роль: с машиной, с записками или с нашим «арестом». Но лицо Буна приняло серьезное выражение.

– У меня довольно эффектный порез над глазом, не находишь? – спросил он, а я закатила глаза.

– Сэди-Грэйс считает, что сломала тебя.

Он счастливо вздохнул.

– Ага!

Я решила дать ему насладиться моментом.

– Не оборачивайся, – сказал Бун, когда наш вальс уже подходил к концу, – но, по-моему, у тебя появился ухажер.

Я оглянулась через плечо, ожидая увидеть еще какого-нибудь бедолагу-Кавалера, которому велели потанцевать со мной, но увидела только одно из огромных окон бального зала, выходящих на бассейн «Нортерн Ридж».

А вот рядом с бассейном стоял Ник.

Сбежать с Бала оказалось непросто даже для такого «криминального авторитета», как я. Но в конце концов мне удалось выбраться на улицу.

– Вот уж не ожидала тебя здесь увидеть! – сказала я Нику.

– И это все, что ты можешь мне сказать? – изумился он.

Видимо, он пришел за объяснениями.

– Окружной прокурор уже снял с меня все обвинения. Вы с Кэмпбелл…

– …отличная команда? – предположила я.

Он во все глаза смотрел на меня.

– Как вам вообще…

Вспомнив свой опыт в добыче компромата, я перебила его:

– Я воспользуюсь пятой поправкой. Но на будущее знай: в детстве я пересмотрела огромное количество фильмов и сериалов про полицейских.

Мне бы хотелось сказать, что это Ник предложил потанцевать, но это было бы ложью.

Я всегда верила в абсолютную честность. Я верила в то, что все люди предсказуемы. Я верила в то, что лучше не флиртовать с тем, кто флиртует с несовершеннолетней.

Долгое время я верила, что могу быть самодостаточной, независимой и, если не считать маму, одинокой. А потом я приехала сюда.

По совершенно непонятным даже мне причинам я протянула руку Нику – парню, которого едва знала, которого подставила, а потом спасла от тюрьмы и которого ударила в живот дверцей машины.

– Можно пригласить тебя на танец?

Он мог отказаться. И пожалуй, ему следовало.

Но он этого не сделал.

Нам бесцеремонно помешали. Я решила было, что это Уокер последовал за мной на улицу, но, обернувшись, увидела Дэвиса Эймса.

Ник исчез прежде, чем я успела попрощаться. Я подумала, что Дэвис поведет меня обратно в зал, но он взял меня за руку.

– Наверное, мне не стоит тебе этого говорить, – сказал он, когда мы начали танцевать, – но я буду вести.

Я ждала, когда он перейдет к делу. Я понятия не имела, как много ему известно о том, что произошло сегодня, или обо мне. Зато от Лилиан я знала, что он честолюбив.

Я знала, что он дорожит семьей.

А я только что помогла посадить его сына за решетку.

– Вижу, ты все еще предпочитаешь молчать. – Старик, довольный собой, улыбнулся. – Заметь, я убрал из лексикона все формы слова «болтать».

– Мои поздравления.

– Злючка, – пробормотал он себе под нос. – Вся в бабку.

Я уже было решила, что именно поэтому он пригласил меня на танец: я напоминала ему Лилиан, какой он ее знал, и это не имело никакого отношения к моей связи с его семьей и событиям последних суток.

– Ты, случайно, не в курсе, отчего мне отчаянно названивает адвокат моего сына?

Так все-таки вот в чем дело.

– К сожалению, не обладаю информацией, – с готовностью солгала я.

Последовало еще одно долгое молчание.

– Я и раньше помогал ему выпутываться из передряг. – Голос Дэвиса Эймса звучал почти задумчиво. – Он дал мне понять, что ты можешь стать проблемой для нашей семьи.

Проблемой. Учитывая все обстоятельства, это было даже забавно.

– Он сказал, что я ваша внучка? – спросила я.

Несмотря на то, как сильно я все это время старалась избегать этой темы, слова дались на удивление легко. В ответ глава семьи Эймсов поперхнулся, а затем закашлялся.