Чтение онлайн

Гейл подходила по всем параметрам, и самому главному тоже.

У нее был мотив. Фиона считала, что Гейл хотела отомстить. Хотела подставить людей, которых не любила. Очевиднее всего это становилось в случае с Софи. Гейл выбирала свою начальницу мишенью не один раз, а целых два. Та была той еще самовлюбленной тираншей, которая пользовалась тихим и кротким характером Гейл и унижала ее при каждой возможности. Может, и другие тоже.

Возможно, Оливер, Мэлори и Святая Джун тоже обидели ее.

На той фотографии они стояли все вместе, отодвинув Гейл на самый край. В тихом омуте черти водятся, еще какие. Может ли так быть, что годы издевательств вынудили ее обратиться к мести, убивать, чтобы потом выдать своих мучителей за преступников? Неужели они превратили Гейл в тихую убийцу в кроссовках на липучке?

Конечно, что-то срабатывало лучше, что-то хуже.

Мэлори и Святую Джун исключили из списка подозреваемых в самом начале. Обвинения против них даже не рассматривались: у обеих имелись алиби, и во время убийств они находились в других местах. Однако Софи не избежала старого доброго допроса с пристрастием благодаря видеозаписям из магазина. Она всю жизнь будет жалеть, что носила свой бархатный кейп.

Правда, была одна мелочь, которая не вписывалась в картину: в тот день, когда полиция приехала за Софи, она дала Гейл выходной, чтобы та не путалась под ногами во время торжественного открытия кафе. Гейл воспользовалась свободным временем и убила последнюю жертву. Однако это дало Софи железное алиби, даже лучше прежнего, потому что та все время была на виду у полицейских.

Может, Гейл просто неудачно выбрала время: она же понятия не имела, что в тот день заявится полиция и увезет Софи на допрос. Едва ли ей вообще могло прийти в голову нечто подобное.

Вариант с Оливером сработал лучше всего, в основном потому, что у того не было алиби, которое из-за отшельнического образа жизни сына не представлялось возможным доказать.

В самом ли деле Гейл постаралась, подставляя конкретно его, или она не ожидала, что одна из ловушек сработает? Или он был основным обидчиком, которого она хотела призвать к ответу? Несложно представить, учитывая, что Оливер не выбирал слов и со всеми, кого не уважал, говорил свысока – а Гейл в данном случае была в самом низу этого списка.

Она с самого начала выбрала козлом отпущения именно его? А остальные были так, для тренировки? Гейл наверняка все эти десятилетия знала, что Оливер работал в телефонной компании.

Фото это доказывало. Весь ее план строился на нем одном. Она просто подбросила полиции несколько отвлекающих уловок (ложных улик), чтобы свести и другие счеты.

Для подтверждения своей теории Фионе придется найти убедительные доказательства того, что Гейл двигала месть. Ей надо узнать, чем именно все эти люди обидели ее. С Софи все было ясно, это происходило каждый день, но требовались улики против остальных.

С этого дня она начнет тихонько расспрашивать всех, может, возьмет эту фотографию, чтобы растопить лед и завязать разговор, – покажет ее тем, кто жил здесь примерно в то время, и понаблюдает за реакцией. Кто-нибудь должен что-то знать.

И потом, оставался вопрос с самой фотографией: кто ее отправил? Фиона была готова поспорить, что это Гейл, разумеется, анонимно. Надо позвонить в «Саутборнский вестник» и спросить, откуда взялась фотография, чтобы убедиться.

Если Гейл и правда подставила Оливера, в таком случае она пробралась в его квартиру и подкинула улики. Может, и притянуто за уши, но возможно. Если Гейл взламывала замки на телефонных шкафах, то, как и Дэйзи, она легко могла воспользоваться этим умением и проникнуть в квартиру: туда вел отдельный вход за пекарней, незаметный с главной улицы. Фиона уже бывала там. Как и на двери магазина Корзинщика, у Оливера стоял обычный замок. Несложно взломать. Со своего места в «Кошачьем альянсе» Гейл прекрасно видела пекарню, и она знала, когда квартира пустовала. Подбросить улики было проще простого.

Поднявшись на ноги, Фиона посмотрела на магазин напротив. Сквозь витрины было видно, как Гейл лихорадочно наводит порядок, готовясь к прибытию ее королевского высочества Софи. Ей стало жаль забитую женщину, но издевательства – не повод для убийства.

Заметив в окне Фиону, Гейл остановилась. Их взгляды пересеклись в духе мексиканского противостояния [276] . Знала ли Гейл, что Фиона ее раскрыла?

Гейл улыбнулась. По спине Фионы побежали мурашки. Ни она, ни кто-либо еще не видел, чтобы Гейл улыбалась. Это была улыбка убийцы. Глаза Гейл впились в Фиону, точно два темных лазера. Какое-то время Фиона выдерживала ее взгляд, решив, что не даст себя запугать, но вскоре ей стало слишком неуютно, и она отвернулась в поисках чего-то более приятного. Через несколько домов от магазинчика в окнах пекарни зажегся свет.

Видимо, Стюарт принял храброе решение вернуться к работе, хороший знак. Встать и снова выйти на улицу после ареста отца за убийство будет непросто. Фиона попытается это исправить, но ей хотелось хотя бы немного поддержать Стюарта прямо сейчас. Душить заботой парня в первый же день восстановления – не очень хорошо, но она считала, что поступает правильно. Он должен знать – если ему что-то понадобится, она будет рядом.

Оставив Саймона Ле Бона в его лежанке, Фиона закрыла магазинчик и направилась в пекарню. До нее донесся восхитительный аромат свежеиспеченного хлеба, и с каждым шагом он усиливался. В витрине Стюарт тщательно расставлял подносы со сладостями для привлечения прохожих: французские тарты, пирожные с ванильным кремом, башенки пончиков в разноцветной глазури и множество плотных круглых тортов, которые нужно только разрезать: «Бисквит королевы Виктории», «Красный бархат», кофейный с орехами – всего и не перечесть. Стюарт собирался мстить маслом и сахаром.

При виде Фионы он улыбнулся. Бедный парень похудел. Его лицо осунулось, под глазами залегли тени. Неудивительно после всего, через что он прошел. Стюарт радостно махнул ей, приглашая зайти. Когда Фиона открыла дверь, ее чуть не смело победоносной волной музыки. Вдохновляющий саундтрек, эпичный и кинематографичный.

Нырнув за прилавок, Стюарт его выключил. Фиона заметила, что он был не в своей обычной пекарской форме, а в просторной футболке с Риком и Морти, которую заправил за пояс. Оливер бы этот повседневный наряд не одобрил.

– Это музыка из моей любимой игры, – сообщил Стюарт. – The Elder Scrolls. Очень меня успокаивает. Отец никогда бы не разрешил ее включить здесь… – при одном упоминании об отце его улыбка померкла.

Фиона сочувственно улыбнулась:

– Ну как ты? Мы все за тебя беспокоились.

– Как и любой, кто узнал, что его отец – серийный убийца.

Фиона откашлялась.

– Не могу представить, каково это.

– Я будто оказался в темном, очень темном месте. Долго пытался во всем разобраться, поэтому не показывался. Я не игнорировал вас с Корзинщиком. Простите, кстати.

– Все в порядке. Не нужно извиняться.

– Мне просто надо было побыть одному.

– Конечно. Думаю, тут не скоро придешь в себя.

– Это точно, – взяв тряпку, Стюарт принялся протирать прилавок. – Я все прокручивал это в голове, только, как и раньше, логики не видел никакой. Я пришел к выводу, что у меня есть два пути: разрушить свою жизнь или оставить все позади. Принять то, кем отец был, и начать новую жизнь без него. Как видите, я выбрал второй вариант.

– Ты молодец, Стюарт. Это правильное решение.