Чтение онлайн

– Насколько я в курсе.

– Окей, – сказала Анна. – Значит, Эван Паркер – не тот, кто написал мне. Кто же тогда? Ты это знаешь?

– Я думал, что знаю. Я думал, это кто-то из Рипли. То есть, если он рассказал о своей книге мне, почему он не мог рассказать кому-то из студентов? Ведь за этим они там и собрались – делиться своим творчеством.

– И учиться быть лучшими писателями.

Джейк пожал плечами.

– Само собой. Если это вообще возможно.

– Сказал бывший преподаватель писательского мастерства.

Он взглянул на нее. Она очевидно все еще сердилась на него. И поделом.

– Я думал, что смогу разобраться с этим. Думал, что смогу уберечь тебя.

– Почему? Ты думал, это будет слишком для меня – какой-то жалкий тролль из интернета? Если какой-то неудачник решил травить тебя, потому что ты достиг чего-то в жизни, это его забота, не твоя. Пожалуйста, не надо это скрывать от меня. Я на твоей стороне.

– Ты права, – сказал он, но голос у него дрожал. – Я сожалею.

Анна встала из-за стола. Она отнесла свою почти нетронутую тарелку супа к раковине и вылила. А затем вернула на стол бутылку вина и снова наполнила их бокалы.

– Милый, – сказала Анна, – надеюсь, ты понимаешь, меня нисколько не заботит этот гад. Тот, кто делает такие вещи, не заслуживает никакого сострадания, каким бы правым он себя ни считал. Меня заботишь ты. И, насколько я вижу, тебя это по-настоящему травмирует. Ты же весь извелся.

«Что ж, это чистая правда», – хотелось ему признать, но он лишь сказал:

– Ага.

Несколько секунд они сидели в молчании. Джейк не мог понять, рада Анна или нет тому, что теперь знает, как была права все это время насчет его мучений. Но она не держала зла на него. Возможно, сейчас ее возмущала его скрытность, но сочувствие к нему пересиливало. Ему просто нужно было все ей рассказать.

Он отпил вина и продолжил.

– В общем, как я уже сказал, я думал, это кто-то из Рипли, но я ошибался.

– Окей, – сказала Анна опасливо. – Кто же это?

– Позволь спросить кое-что. Почему, по-твоему, «Сорока» получила такой резонанс? Я не напрашиваюсь на комплименты, я говорю, что… каждый год публикуют уйму романов. Среди них немало с крепким сюжетом, массой сюрпризов, хорошим языком. Почему же выстрелил этот?

– Ну, – сказала Анна, пожав плечами, – сама история…

– Да. История. А что в ней такого поразительного? – он не стал ждать ее ответа. – Ведь разве могло такое случиться на самом деле, с настоящей матерью и дочерью? Это же безумие! Литература предлагает нам небывалые сюжеты. Для этого, кроме прочего, мы к ней и обращаемся. Так? Не как к чему-то реальному.

Анна пожала плечами.

– Пожалуй.

– Окей. А что, если это правда? Что, если где-то есть реальные мать и дочь, и то, о чем рассказывает «Сорока», случилось с ними на самом деле?

Джейк увидел, как Анна побледнела.

– Но это же кошмар, – сказала она.

– Согласен. Но подумай об этом. Если это правда – реальная мать, реальная дочь – меньше всего эта женщина захочет, чтобы другие узнали обо всем, тем более через книгу, которая разойдется по всему миру. Она решит разведать, кто написал ее, так? – Анна кивнула. – И ей будет достаточно взять в руки книгу, где на обложке сказано, что я преподавал писательское мастерство в колледже Рипли. Где пересекся с Эваном Паркером. От которого мог узнать эту историю.

– Но, даже если так, какие к тебе могут быть претензии? Ведь это Эван Паркер рассказал тебе. А кто-то рассказал ему.

Джейк покачал головой.

– Я не думаю, что кто-то рассказал об этом Паркеру. Я думаю, Паркер сам это узнал. Увидел своими глазами. А когда осознал увиденное, может, решил, что такая история слишком хороша, чтобы не написать о ней. Ведь он был писателем, а писатели понимают, насколько такая история уникальна, – Джейк покачал головой и впервые ощутил что-то вроде уважения к Эвану Паркеру как к собрату по перу и по несчастью. – Я не думаю, что эта травля развернулась из-за плагиата. Или кражи истории, или назови, как хочешь. Это вовсе не литературный вопрос.

– Не понимаю, что ты хочешь сказать.

– Я хочу сказать, окей, даже если я взял что-то технически не мое, Эван Паркер первым это сделал, и тот, у кого он это взял, ужасно разозлился на него. Но он взял и умер, вот и все.

– Похоже, что не все, – сказала Анна.

– Это точно. Потому что проходит пара лет, и выходит «Сорока», и в отличие от рукописи Паркера, это готовая книга, которую кто-то издал. И вот эта история написана черным по белому, во всей своей красе – в твердой обложке, бумажной, в разных изданиях, в аудиоверсии и для слабовидящих – и два миллиона совершенно посторонних человек узнают ее! Ее переводят на тридцать языков, и Опра одаривает ее своим вниманием, и скоро по ней снимут фильм, и всякий раз, как этот человек спускается в метро, кто-нибудь читает эту книгу, прямо у него под носом, – Джейк перевел дыхание. – Знаешь, я бы на его месте был в бешенстве.

– Мне на самом деле страшно.

«Мне было страшно много месяцев», – подумал Джейк.

Анна расправила плечи.

– Погоди, – сказала она. – Ты знаешь, кто это, да? Я же вижу. Кто он?

Джейк покачал головой.

– Она, – сказал он.

– Да ладно…

Анна зажала в пальцах седой локон и накручивала его.

– Это женщина.

– Откуда ты знаешь?

Он не сразу ответил. Казалось безумием сказать такое вслух.

– Вчера в таверне Паркера рядом со мной сидела женщина, знавшая его. Она его терпеть не могла. Сказала, он был полным говнюком.

– Окей. Но ты, похоже, и так это знал.

– Да. А потом она сказала кое-что еще. У Паркера была младшая сестра. Дианна. Я знал о ней, но не придавал значения, потому что она тоже умерла. Даже раньше брата.

Анна вздохнула с облегчением. И даже попыталась улыбнуться.

– Ну, тогда это не она. Очевидно.

– В этой истории ничто не очевидно. У Дианны была дочь. «Сорока» рассказывает о том, что случилось с ней. Теперь понимаешь?

Анна долго смотрела ему в глаза прежде, чем кивнуть. И он понял, что теперь их стало двое – тех, кто знают.

Они и раньше не разговаривали неделями, но несмотря на это, что-то теперь изменилось в их молчании – оно стало тверже, холоднее, однозначно токсичней. Встречаясь в коридоре, на лестнице или в кухне, они мельком переглядывались, и Саманта иной раз чувствовала, как в ней назревает что-то, отдаваясь дрожью в теле. Она ничего не замышляла, просто в ней росло ощущение, как приближается что-то неотвратимое, а раз так, зачем напрягаться, пытаясь это предотвратить? Она рассудила, что лучше принять все как есть, и вообще перестала чувствовать что-либо. В тот вечер, когда Мария собралась навсегда покинуть дом, она постучалась к матери и спросила, можно ли ей взять «субару».

– Зачем?

– Я съезжаю, – сказала Мария. – Уезжаю в колледж.

Саманта постаралась не выдать своих чувств.

– А как же выпускной класс?

Дочь пожала плечами с бесящей невозмутимостью.

– Выпускной класс – отстой. Я подала заявление на досрочное окончание. Собираюсь в Огайо. Получила стипендию для приезжих студентов.

– О? И когда же ты собиралась об этом обмолвиться?

Дочь снова пожала плечами.

– Сейчас, наверно. Я подумала, может, отвезу свои вещи, потом пригоню машину. И сяду на автобус или типа того.