Чтение онлайн

– Ну, это было что-то маловразумительное. Якобы он украл сюжет «Сороки», но ничего конкретного. Безосновательное обвинение, но в мире Джейка даже такое обвинение губительно. Он был раздавлен и пытался как-то оправдаться перед своим агентом и сотрудниками издательства, и переживал, как будет выглядеть в глазах читателей, если об этом узнает больше людей, и это просто уничтожило его. В какой-то момент я начала замечать у него признаки депрессии. Меня это тревожило, но, знаете, я относилась к депрессии, как большинство людей. Я смотрела на мужа и думала: «У него весьма успешная карьера, и мы только поженились – конечно, это намного важнее, чем такая нелепость, так что как он может быть в депрессии?» Я улетела в Сиэтл на пару дней, решить вопрос с моими вещами на складе и повидать друзей, и тогда Джейк свел счеты с жизнью. Я себя так винила, потому что оставила его одного, и еще потому, что он воспользовался моими таблетками, которые мне прописали от одного давнего недомогания. Мы поужинали вместе дома перед тем, как я уехала в аэропорт, и он казался совершенно нормальным. Но в последующие дни он не отвечал на мои сообщения и звонки. Я стала переживать. Наконец я позвонила его матери и спросила, не знает ли она, в чем дело. Ужасно тяжело было говорить с его матерью. Я сама не мать, поэтому могу только пытаться представить, какую боль испытываешь, теряя ребенка, но видеть это было страшно.

– Но вы не можете винить себя, – сказала Кэнди самые уместные слова.

– Я понимаю, но все равно трудно, – сказала Анна Уильямс-Боннер и смолкла ненадолго.

Публика почтительно затаила дыхание.

– Вы проделали очень трудный путь, – заметила Кэнди. – Я думаю, одно то, что вы сегодня здесь, говорите с нами о вашем супруге, о его борьбе и, конечно, его достижениях, говорит о вашем мужестве.

– Спасибо, – сказала вдова, расправив плечи.

Ее серебряная коса свесилась на грудь через левое плечо, и она стала теребить ее кончик.

– Скажите, есть ли у вас собственные планы, какими вы могли бы поделиться с нами? К примеру, не думаете вернуться в Сиэтл?

– Нет, – Анна Уильямс-Боннер улыбнулась. – Извините, но я по-настоящему люблю Нью-Йорк. Я хочу отпраздновать замечательную новую книгу мужа, как и то, что «Макмиллан» решил отдать дань уважения Джейку, переиздав его первые два романа, которые вышли еще до «Сороки». А когда выйдет экранизация «Сороки» в следующем году, я тоже планирую это отметить. Но в то же время я стала чувствовать, что, может быть, пора начать думать о себе. У меня был профессор в Вашингтонском университете, который говорил: «Никто не проживет за тебя твою жизнь».

– Как мудро, – сказала Кэнди.

– Я всегда так считала. И с некоторых пор стала глубоко задумываться, чего хочу от жизни и как желаю прожить ее. Мне слегка неловко, учитывая обстоятельства, но в глубине души я осознала, что мне по-настоящему хочется заниматься писательством.

– Ну и ну! – сказала Кэнди, подавшись к ней. – Это должно быть рискованным начинанием. То есть для вдовы такого знаменитого писателя…

– Я так не считаю, – Анна улыбнулась. – Разумеется, творчество Джейка известно во всем мире, но он всегда настаивал, что он не какой-то особенный. Он мне не раз говорил: «У каждого есть свой уникальный голос и история, которую никто другой не расскажет. И каждый может быть писателем».

Брук не помнит первый день в этом доме, но никогда не забудет, как ее схватили.

В тот летний день в Портленде солнце согревало ей спину. Небо напоминало сливочное мороженое. Она была в серой юбке-карандаш и черных босоножках на завязках. Легкий ветерок играл с оборками на белой блузке без рукавов, щекоча плечи. К бедру прижималась сумка «Луи Виттон», которую Брук точно не могла себе позволить, но опустошила кредитную карту, чтобы произвести хорошее впечатление на новой работе.

Обычно Брук носила волосы распущенными, но из-за жары к концу рабочего дня решила собрать их в маленький хвостик. Она совершенно сливалась с толпой и все эти долгие годы думала, не потому ли он выбрал именно ее. Решил, что ее исчезновения никто не заметит. Но хотя внешность у нее была ординарной, рост средний, а вес слегка выше желаемого, она находилась в лучшей своей форме.

Тридцать лет, недавно развелась, жила в квартире с овдовевшей матерью и совместно с бывшим воспитывала малышку. После долгих лет работы девочкой на побегушках или фриланса, за который слишком мало платили, Брук наконец-то получила работу мечты в газете «Орегонцы». Она была готова к чему угодно.

К чему угодно, кроме него.

Он сел рядом с ней на скамейку автобусной остановки. Ничего необычного. Примостился на другом конце скамейки, словно принимая негласные правила рассадки. Брук вставила наушники и включила аудиокнигу. Какой-то детектив о семейных дрязгах. Когда подошел автобус, уже стемнело, и они с этим типом одновременно пошли к открывающимся дверям. Он жестом предложил Брук пройти первой, но не улыбнулся. Лицо заросло щетиной, словно он не прикасался к бритве несколько дней, а глаза покраснели. Брук показалось, что он, возможно, под кайфом. В конце концов, в Орегоне торчки встречаются на каждом шагу.

В автобусе было полно народа, поэтому Брук села на первое попавшееся место в середине салона. Она сменила босоножки на каблуках на удобные балетки и сунула их в большую сумку. Детектив набирал обороты, и Брук, уставившись в окно, погрузилась в сюжет, забыв о том мужчине. Автобус то и дело останавливался в привычном ритме поездки домой. Последние пассажиры выходили вместе с ней, и Брук уже знала большинство из них – обычная ежедневная рутина.

Небритый мужчина со скамейки вышел на ее остановке первым. Он заранее пересел на место поближе к передней двери. На улице он щелчком открыл зажигалку «Зиппо» и замер, чтобы прикурить.

Брук заметила это – любая женщина, находясь одна в темноте, следит за незнакомыми мужчинами поблизости. Не из страха или беспокойства. Не в тот момент. Скорее чтобы держать ситуацию под контролем и создать буфер между собой и опасностью, если понадобится. Брук предстояло еще немного пройти до своей небольшой квартиры, но, если она будет внимательна, ничего не случится.

«Главное – успеть домой к Джесси, чтобы искупать ее и уложить спать».

Днем малышка оставалась с бабушкой, но, получив место в газете, Брук возвращалась домой все позже и позже. Да, это была работа ее мечты, но любая новая работа требовала времени, чтобы освоиться, и в ее случае этот процесс был непростым. Она задерживалась допоздна, чтобы каждый новый день начинать с чистого листа.

Знакомые пассажиры разошлись кто куда, и Брук тоже пошла домой сквозь облако никотина, оставленное тем мужчиной. Он не был похож на человека, возвращающегося с работы, ну и что? Он выглядел слегка неопрятно, и она никогда раньше не видела его в автобусе, но это же не повод для страха. Тем не менее она выключила аудиокнигу, чтобы не терять бдительности.

Вскоре на фоне мягкого постукивания балеток Брук по тротуару сзади раздались тяжелые шаги. У Брук подскочил пульс. Неужели это он? Она оглянулась через плечо, делая вид, будто поправляет сумку, чтобы это не выглядело так очевидно. Даже в темноте она поняла, что это он. Неужели и правда ее преследует?

Они были одни в тихом и глухом уголке города, только издалека доносились автомобильные гудки. Позади них на оживленной улице, где остановился автобус, горели фонари. Но чтобы добраться домой, Брук надо было идти в другую сторону, углубиться в темноту.

Внутри забили тревожные колокола, обострив все чувства. Она осмотрела открытые магазины на случай, если понадобится нырнуть в один из них.

В груди нарастала паника, и Брук уже не могла ее игнорировать, поэтому зашла в маленький бар, чтобы пропустить мужчину вперед. Она больше не могла выносить его присутствия за спиной. Она смотрела, как он неспешно проходит мимо, словно даже не заметив ее.