Чтение онлайн

— Нет, — честно ответила Ира. — Я здесь уже вообще ничего не понимаю. Если предполагается, что мое участие настолько важно, тогда этот идиот просто должен дать мне возможность делать мою работу.

— Этот идиот, — Фауст кивнул в направлении Штойера, который как раз сделал глубокий вдох, — делает свою работу лучше всего, не желая вашего участия и кидая вам камни под ноги. Ведь, говоря совершенно откровенно, Ира Замин, вы развалина, и чтобы понять это, не надо читать личное дело. Достаточно лишь беглого взгляда в ваши зрачки.

Ну, это уж слишком. Фауст хлестнул ее по лицу плетью правды, объявив психованной развалиной, и вот она стоит на высоте сто четырнадцать метров над Потсдамер Платц и удивляется, насколько мало это ее задевает. Возможно от того, что правду выносить всегда легче, чем милосердную ложь.

— Я здесь единственный, — продолжал главный прокурор, — кто хочет, чтобы вы сейчас снова спустились вниз и продолжили переговоры.

Ира вскинула брови:

— Зачем вы явились сюда на самом деле?

Она перевела взгляд с Фауста на Штойера. Поежилась — ей вдруг стало зябко.

— Хочу быть с вами предельно честным, — сказал Фауст, и его голос прозвучал как голос недовольного водителя автобуса, объявляющего остановку. — Я не питаю больших надежд на то, что вам удастся убедить его сдаться. Или получить дополнительное время. И все же вы лучше других можете сделать то, на что способны, поскольку нам дорога каждая секунда. Как раз сейчас подразделение Штойера собирается попробовать парализующий выстрел.

— Вы хотите усыпить его?

— Именно. Это наш единственный шанс, — вступил в разговор Штойер. Он затоптал свою сигарету и пригладил растрепавшиеся волосы. — Мы нашли способ приблизиться к студии снизу и сейчас пробуем в макете студии на седьмом этаже сделать финальный выстрел через пол. Здесь мы исходим из того, что Ян Май связан с пульсовым контролем, и мы должны с первого же попадания так парализовать его, чтобы он не мог и пальцем шевельнуть и активировать взрывчатку. Но он не должен умереть, иначе остановится его пульс и мы все взлетим на воздух.

— А я должна вести с ним душеспасительные беседы по телефону до тех пор, пока мобильный отряд не будет готов к попытке?

— Точно. Вы единственная, с кем он разговаривает. Отозвав вас сейчас, мы рискуем вызвать реакцию короткого замыкания. Итак, вы отвлекаете его. Убедите его в смерти Леони. Можете поговорить с ним о своей дочери. Все равно о чем, тяните время. Но, бога ради, не касайтесь его навязчивых идей, вы зря потратите время на поиски фантома. Забудьте об акте вскрытия. Леони не была беременна. Вы поняли? Это относится к его навязчивым идеям. Леони мертва. Это ясно?

— Почему-то я испытываю нехорошее чувство, когда вы так уверенно говорите об этом, — сообщила Ира.

Фауст вынул из кармана своего пальто полотняный носовой платок и вытер щеки. Ира спросила себя, не пользуется ли он тайком губной помадой. Прокурор заставил себя приветливо улыбнуться, но при этом забыл о глазах. Ира знала, что различие между искренней улыбкой и пустым выражением лица улыбающейся рекламной модели заключается во взгляде. Хотя Фауст и улыбался, глаза его за стеклами очков были холодны как лед. А это могло означать лишь одно: все, что он сейчас собирался сказать, ложь.

— Леони умерла, в этом вы можете мне поверить. Да, я знаю, о чем вы сейчас думаете. Что здесь что-то очень подозрительное. Я бы тоже так подумал. Так подумал бы каждый мало-мальски неглупый человек, которого заставляют дрожать на крыше высотного здания, а потом оставляют без ответов на вопросы. Но говорю еще раз: очевидно, существует причина, по которой я, главный прокурор, стою здесь, на крыше. Но эту причину я не могу назвать по причинам, касающимся безопасности нашего государства. Как бы этого мне ни хотелось, я не могу открыть карты. Имейте в виду одно: вы погубите жизни многих людей, если допустите хоть намек на сомнение в смерти Леони Грегор. Вы даже представить себе не можете, кто вас сейчас слушает. Итак?

— Итак что?

— Вы обещаете мне помогать нам? Я могу на вас положиться?

Как раз посреди этой фразы в кармане Иры снова завибрировал мобильник. Она вынула его, радуясь тому, что не придется немедленно отвечать на вопрос Фауста. Но радость оказалась короткой. Звонок был из студии — Игорь перенаправил его. Ян Май хотел говорить с ней немедленно.

В старом «Порше-Тарга» Дизеля радио функционировало лишь тогда, когда шел дождь. Антенну у него украли на той неделе перед букмекерской конторой, где он по субботам следил за игрой «Герты». [14] Теперь по пути в аэропорт он мог улавливать лишь случайные фрагменты разговора между Ирой и Яном. К счастью, прогноз погоды обещал дождь, и над автострадой в Шенефельде [15] уже нависла одинокая темная туча. По каким-то причинам в плохую погоду прием был лучше.

— Давайте поговорим открыто. Я знаю, что ваша дочь Сара не стала жертвой несчастного случая. Она не страдала эпилепсией и сама лишила себя жизни. Почему? — прямо спросил террорист.

Дизель удивился, почему Ян Май все снова и снова возвращается к этому болезненному вопросу. Так, словно он был руководителем переговоров, а Ире пришлось почему-то устраниться. Впрочем, еще чаще Дизель задавался вопросом, почему Ира вообще согласилась на этот психологический триллер. Ему уже было ясно, что она любой ценой должна была наладить личный контакт с преступником. Но все же не ценой своего собственного душевного здоровья.

Еще большей загадкой для Дизеля было то, отчего террорист вообще задавал эти вопросы. Возможно, что-то в печальном взгляде Иры затронуло его синдром помощника, и он втайне признался себе, что при других обстоятельствах с удовольствием познакомился бы поближе с этой мужественной женщиной.

— Честно говоря, я не знаю, почему Сара что-то сделала с собой, — раздался из скверного приемника глухой голос Иры, ответ, одновременно оказавшийся и признанием. — В последние месяцы перед ее… — Ира запнулась на долю секунды, — …перед ее смертью мы с ней почти не общались. Она решала свои проблемы. Но не я была ее доверенным лицом.

— Ею была сестра Катарина, верно?

— Да, зачастую. А кто был лучшей подругой Леони? — сделала Ира попытку сменить тему. — А ее семья?

— Она круглая сирота. Ее родители погибли от взрыва на фабрике.

— Извините?..

— Это было в Южной Африке. Родители Леони работали химиками на промышленном производстве, на «Вакмо» — акционерном обществе средних размеров, которое поставляло и товары потребления, например лак для волос. Во время взрыва на фабрике погибли сорок четыре служащих. Шестеро обгорели до неузнаваемости. Среди них родители Леони. Тогда ей было четыре года. Сестра матери забрала ее в Европу. Она выросла в Италии, училась в Париже, а с недавнего времени жила в Берлине.