Чтение онлайн

— Это означает, что, кроме вас, у нее здесь не было близких друзей?

— Да, верно. А как обстояли дела у Сары? — снова перехватил инициативу в разговоре Ян.

Дизеля охватило чувство, что между этими двумя на радио существовала негласная договоренность о правилах ведения беседы. Do ut des. [16] Как в игре «Правда или долг», один должен рассказать другому интимные детали, прежде чем сам сможет задать вопрос. Только здесь это было не обычной игрой на вечеринке, а смертельно серьезным делом.

— Сара ведь наверняка родилась и выросла в Берлине?

— Да.

— У нее был постоянный друг?

— Один?

Дизель был озадачен. То, как Ира подчеркнула это слово, не было похоже на гордость матери, что за ее очаровательной дочерью толпами бегают мужчины.

— Значит, у нее было много воздыхателей?

— Нет. Так сказать тоже нельзя.

— Тогда как же?

— Ну, Сара не хотела иметь «воздыхателей». У нее была не совсем обычная точка зрения на любовь и секс.

— Она была неразборчива в связях?

— Да.

Дизель приближался к выезду и гадал, как далеко способна зайти Ира, когда ее слушают миллионы людей. Почему она открыто обо всем этом распространяется? К чему эта честность через силу? На его молчаливые вопросы Ира ответила следующей фразой:

— Знаете ли, сейчас я могла бы кое-что рассказать, Ян. И, честно говоря, чувствую себя не очень уютно с этой темой. Однако, насколько я вас узнала, эту мерзкую статью о моей дочери вы наверняка давно выловили в Интернете.

— Вы имеете в виду ту, о секс-клубах?

— Именно.

— И что? Это правда?

— А правда ли то, что одна ваша пациентка обвинила вас в сексуальных домогательствах?

Ира снова обратила его оружие против него самого. Дизель почти стыдился того, что почувствовал легкий прилив гордости: она воспользовалась информацией, которую он ей дал до этого.

— Да. Якобы я дал ей наркотики и изнасиловал. Но это неправда. Я до нее даже не дотронулся.

— Так же, как вы ничего не сделали Манфреду Штуку? — язвительно спросила Ира.

Дизель почувствовал, что она может перегнуть палку. Он подумал, стоит ли ему слушать дальше, и знал, что в это мгновение многочисленные другие слушатели в автомобилях должны испытывать то же самое. Беседа была настолько противоестественной, что это чередование обладало болезненной притягательностью.

— Это нечто другое, — ответил Ян. — Я еще никогда не был близок со своей пациенткой. Это все часть плана.

— Какого плана? Чьего плана?

— Правительства. Государства. Откуда мне знать? Они хотят покончить со мной. Я же сказал, что они планомерно разрушали мою жизнь. Сначала отняли у меня Леони. Потом мою практику. И, наконец, мою честь. Мы ведь здесь именно поэтому, Ира. И поэтому мне пришлось взять заложников.

— И убивать?

— Основание всегда найдется, — тихо ответил Ян, и каждый слушатель знал, что он имел в виду одновременно и казнь в студии, и самоубийство дочери Иры.

Раздался электронный сигнал, напоминающий звонок дешевого дорожного будильника, и Дизель озадаченно глядел на свою приборную доску, пока не понял, что звук раздался по радио.

— Пора, Ира. Следующий раунд.

— Ян, — пыталась заговорить Ира, но террорист даже не дал ей продолжить.

— Не тратьте слов. У вас была отсрочка. Вы не слишком разумно ею воспользовались.

— Вы правы. Я еще не очень продвинулась. Но я не могу одновременно говорить с вами и вести поиски, потому что получаю информацию порциями. Дайте же мне еще немного времени.

— Нет.

— Но почему мы не можем сейчас просто продолжить беседу? Пропустите этот тур игры. Мы говорили о том, что ваша жизнь разрушена. И о Саре. Давайте вместе найдем ответ. Почему все это случилось. О том, что с вами сделали. И о Саре. И обо мне. Ладно? Только не кладите сейчас трубку. Мы не должны прерывать связь, ведь сейчас все так хорошо идет, вы не находите?

«Нет, нет, нет, — подумал Дизель. — Так не пойдет, твои слова звучат слишком умоляюще».

Он энергично помотал головой, одновременно хлопнув по рулю.

— А я могу вам доверять? — спросил Ян Май после продолжительной паузы в эфире.

Дизель сделал радио еще громче, хотя понять разговор можно было без проблем.

— Почему вы спрашиваете? До сих пор я была откровенна и честна с вами. Я не виновата в том, что подослали снайпера через вентиляцию.

— Да, я это знаю.

— Тогда пропустите один раунд. Давайте еще поговорим.

— Я бы охотно это сделал.

— Тогда…

— Но сначала я должен еще кое-что проверить.

— Что вы имеете в виду? Что хотите проверить?

— Сейчас узнаете.

Он повесил трубку.

— Что он подразумевает под проверкой? У вас в руководстве операцией происходит что-то, о чем я не знаю?

Ира говорила с Гетцем по личному мобильнику, чтобы другая линия оставалась свободной для Яна. Хотя можно было почти не опасаться того, что он позвонит ей в ближайшие минуты. Сейчас все его внимание должен занимать следующий раунд Casch Call.

— Я ничего не предпринимаю, — ответил Гетц. Его голос звучал так, словно он говорит через носовой платок: приглушенно и слегка в нос. — Команда еще так далеко не продвинулась. Мы не знаем, как исключить фактор шума, когда движемся под полом.

— Хорошо.

Она нажала на кнопку лифта со стрелкой, указывающей вниз, но потом все же решила пойти по лестнице, чтобы мобильная связь не прервалась в лифте. Ира чувствовала легкое облегчение из-за того, что парализующий выстрел не был произведен. Она боялась промаха. Если она и собиралась сегодня уйти из жизни, то только не с сознанием того, что на ее совести будет и ее вторая дочь.

— Мне надо поговорить с Катариной. Прямо сейчас.

— Это не слишком удачная идея, Ира.

— Все, происходящее здесь, не слишком удачная идея, так что перестань нести чепуху, — проговорила она, перешагивая через две ступеньки. — Я точно знаю, что выяснил Дизель о заложниках и почему ты не хочешь мне рассказывать. Они посвящены в дело, верно? Они не жертвы, а преступники.

— Этого мы пока не знаем. Да, возможно, у Яна там, внутри, есть сообщник.

— Или несколько. Это означает, что Катарина находится в еще большей опасности. Поэтому ты ничего мне не сказал?