Чтение онлайн

— Это мило, — ответила Арецу. — И грустно. Но ты прав. Оц не должен догадываться, что ты жив. Сам знаешь, каким он становится, если нарушают правила игры. Он заберет деньги. И весьма вероятно, что в следующем году снова включит твое имя в список.

— В следующем году? — Бена бросило в холод.

— Неужели ты думаешь, что псих остановится? — спросила Арецу. — Программа работает полностью автономно. Без какого-либо вмешательства извне. Оц мне как-то объяснял, но я мало что поняла. Ты знаешь, я не очень дружу с техникой. Но он сказал, что каждый год автоматически выбирается новый внезаконник. И безумие начинается сначала.

— Думаю, это все слухи, — сказал Бен, хотя и без полной уверенности в своих словах.

— А мы оба знаем, что слухи могут быть смертельны, — возразила Арецу.

После долгой паузы, когда они просто слушали дыхание друг друга в трубке, Бен пожелал ей всего хорошего.

— Что ты теперь будешь делать? — спросила она его в конце.

— Еще не знаю, — честно ответил он.

И после того как связь прервалась, он еще какое-то время держал телефон на коленях, погрузившись в свои мысли, уставившись на темный экран.

«Что мне делать?»

Бен услышал смех ребенка, который радовался купленному мороженому. Взгляд его блуждал по пляжу, над которым дрожал горячий воздух, потом переместился к маленькому бару с усталым вентилятором. И остановился на Джул и Дженни — они пожали руку адвокату и остались в растерянности сидеть за столом, когда парень оставил их одних.

Бен не знал, как повести себя, если они сейчас тоже поднимутся и пойдут к своей арендованной машине, стоящей у сквера. Там, где он сидел в тени автобусной остановки, волнистая кровля которой приятно усиливала шум моря.

Исчезнуть и оставить их одних? С деньгами, которые были ему не нужны, и верой, что хотя бы в последнюю секунду своей жизни он принял правильное решение?

Или…

Бен услышал, как о берег ударила непривычно высокая для бухты волна, почувствовал запах морской соли в воздухе и солнцезащитного крема, который стекал у него по лбу, и принял решение.

Оно стоило ему больше сил, чем он думал, потому что его руки дрожали, а плечи с самого начала требовали, чтобы он сдался.

Но потом он увидел лицо Джул. И слезы, которые, как маленькие звезды, блестели у нее на щеках и в глазах Дженни, чей живот так чудесно округлился.

Он двинулся вперед в своем инвалидном кресле, к которому будет прикован всю оставшуюся жизнь, и с каждым метром в нем росла уверенность, что он на правильном пути.

Даст Бог.

Наконец-то.

«Почему здесь так холодно?» — подумала Мириам, войдя в тот ад, что представлял собой мрачный и лишенный окон подвал.

Его влажные кирпичные стены были покрыты черной плесенью и походили на бронхи больного раком легких курильщика.

— Осторожнее! Не заденьте головой! — предупредил полицейский.

Эти слова были произнесены им вовремя, и Мириам успела пригнуть голову, чтобы при переходе в котельную не удариться о канализационную трубу. И это притом, что ее рост составлял всего метр шестьдесят пять сантиметров, чего нельзя было сказать о внушительной фигуре Трамница.

Миловидный облик полицейского никак не соответствовал тому ужасному случаю, из-за которого они здесь оказались. У него были широкие плечи, высокий лоб и стройная, мускулистая фигура, как нельзя лучше подходившая для фотографии, достойной размещения на титульном листе календаря полиции Берлина. Однако тут, внизу, как ни старался он пригнуть голову под низкими подвальными сводами, в его светлые волосы вплелась паутина и его прическа в стиле «мне снова не удалось заснуть» покрылась пылью.

Домишко на краю Груневальда [76] был построен в двадцатых годах прошлого века и навел Мириам на мысль о том, что тогда, по-видимому, люди были меньшего роста.

«И не такие порочные, как последний житель этого дома. Или все же я ошибаюсь?» — подумала она.

Мириам проглотила образовавшийся в горле комок и попыталась вспомнить имя этого дружелюбного полицейского, который забрал ее из дому и привез сюда. Но не потому, что это было сколько-нибудь важно, а просто для того, чтобы отвлечь себя от одолевавших ее страшных дум. Однако в этом пропитанном запахом мочи, крови и страха подвале добиться безмятежных мыслей у нее не получилось.

Здесь пахло смертью!

Трамниц отодвинул в сторону красно-белую ленту, оставленную сотрудниками экспертного отдела, снимавшими отпечатки пальцев. Она была прикреплена крест-накрест в открытом дверном проеме и препятствовала проходу к месту преступления. Об этом говорила и надпись, сделанная черными буквами на трепещущих от сквозняка полосках.

«Не входить! Не смотреть!» — прочитала Мириам.

— Послушайте, — обратился к ней полицейский и нервно провел ладонью по выбритому затылку. — Вообще-то, мы не имеем права здесь находиться.

В свете тусклой лампочки, освещавшей помещение подвала, он выглядел так, словно страдал от желтухи. Мириам хотела было согласно кивнуть и промямлить что-то похожее на «Да, мы не имеем права, но нет, я должна это сделать…»

Однако ее усилия привели лишь к тому, что она заметно задрожала всем телом и пролепетала:

— И все же я хочу на это посмотреть.

Женщина сказала так, как будто речь шла о каком-то предмете, не решаясь назвать страшную действительность ее подлинным именем.