Чтение онлайн

— Верните его мне немедленно! — заявила рассерженная дама.

— На самом деле эта тетя вполне нормальная, — прошептала на ухо Тиллю Теа, которая на самом деле была никакой не Теей и никакой клиникой не руководила.

В отличие от дамы в брючном костюме, которая нависла над ними и потребовала от пациентки, сидевшей рядом с Тиллем:

— Немедленно верните мне мой халат и ступайте в свою палату. И не думайте, что это сойдет вам с рук, фрау Сухарто!

— Я должна перед вами извиниться, господин Винтер, — заявила профессор Теа Зенгер, поправляя стоячий воротничок своего халата, который она забрала у пациентки и снова надела на себя.

Руководитель клиники сидела за своим рабочим столом, перед которым пристроился Тилль. Ее кабинет находился в западном крыле этого закрытого учреждения, и из его окна открывался великолепный вид.

Наружное освещение в этой части клиники было ярче и напоминало свет от прожекторов, что, скорее всего, было связано с вопросами безопасности. Тилля поразил убегавший вдаль парк «Каменной клиники», который располагался этажом ниже и чья слегка холмистая территория походила на картину художника, написанную в романтическом стиле и отображавшую степной ландшафт. С некоторой долей фантазии можно было легко представить, как извилистые тропинки, окаймленные фруктовыми деревьями, спускаются с похожих на дюны земляных валов к морю. Или, в крайнем случае, к озеру, но никак не к бетонной стене, высотой три метра и защищенной колючей проволокой.

Над всем этим великолепием через определенные промежутки времени пролетали взлетавшие или садившиеся на находившийся неподалеку аэродром самолеты. Однако толстые окна с противоударными стеклами рев двигателей в помещение практически не пропускали.

— У нас сегодня возникли проблемы. Почва в буквальном смысле слова уходит из-под ног, — сказала Зенгер, повернулась к окну, располагавшемуся у нее за спиной, и указала рукой на раскачивавшиеся под порывами ветра верхушки деревьев. — Возникли проблемы с подъемным механизмом, не удавалось освободить от воды подъездной путь, а наш главный вход вообще оказался затопленным. Вот я и пошла узнать, как дела.

Произнеся это, она тяжело вздохнула и продолжила:

— Этим и воспользовалась ваша собеседница. Она тоже наша пациентка и стащила мой халат из ординаторской. Причем я не понимаю, как вам, господин Винтер, удалось без присмотра выйти из изолятора.

— Доктор Касов распорядился.

— Да?

Фрау Зенгер не смогла скрыть своего удивления, но потом быстро взяла себя в руки и сказала:

— Да, да, припоминаю, была такая договоренность.

Затем она сделала какую-то пометку на листочке с рекламой фармацевтической компании, оторвала его от блока, положила в карман своего халата и спросила:

— Как вы себя чувствуете?

— Хорошо, — машинально проговорил Тилль.

Так обычно отвечают на подобный вопрос незнакомому человеку. Но тут до него дошло, что, наверное, было бы лучше схватиться за голову и состроить мученическую гримасу.

Однако Беркхофф понимал, что руководитель клиники наверняка могла отличить симулянтов от реально больных пациентов и таким поведением он мог только себе навредить. Тем более что ее коллега Касов, похоже, его уже раскусил. При этом Тилль при всем своем желании не имел права раскрывать свои карты и объяснять, как ему удалось попасть в клинику под чужой личиной, да еще в такой короткий срок. В то же время он не забыл, как Касов показал ему запись в своем блокноте, в котором черным по белому было написано:

«СИМУЛЯНТ!»

Поэтому ему следовало побыстрее добраться до мобильника, спрятанного в библиотеке, и позвонить шурину, чтобы сообщить ему о развитии событий, а также уточнить, не знает ли Скания что-либо о Касове и о взаимоотношениях врача с Патриком Винтером.

— Как вы переносите лекарства? — уточнила фрау Зенгер.

— Снотворное?

— Я имела в виду тот укол, который мы сделали вам при поступлении. Это был нейролептик.

— Это что еще за зверь?

Сказав так, Тилль мгновенно прикусил язык, осознав, что непроизвольно отреагировал как неотесанный огнеборец, а не как математик, который, работая в области медицинского страхования, вполне мог знать, о чем говорила врач.

— С его помощью мы воспрепятствовали вашему стремлению нанести себе увечье, — пояснила Зенгер, по-видимому не почувствовав неладное. — Одной такой инъекции часто хватает на целый месяц, что делает ежедневную выдачу лекарств ненужной.

«И исключает, черт побери, попытки ввести врачей в заблуждение», — подумал Тилль.

Раньше Беркхофф надеялся, что после поступления в клинику ему удастся тайно ото всех выплевывать предназначенные для него таблетки, но теперь он мог забыть об этом.

— Скажите, а это принудительное пичканье лекарствами осуществляется в соответствии с судебным решением?

От этого вопроса фрау Зенгер явно смутилась и некоторое время сидела, молча приподняв брови. Затем она снова что-то пометила на листочке рекламного блока и только потом коротко ответила:

— Если вы так ставите вопрос, то можно сказать, что нет.

Произнеся это, руководитель клиники встала и попросила его следовать за ней.

— Как долго меня будут держать здесь? — снова спросил Тилль.

Фрау Зенгер опять не ответила прямо, а, немного поколебавшись, выдала ответ, типичный для психиатра:

— А вы как думаете? Сколько вам придется у нас оставаться?

«До тех пор, пока я не узнаю правду от Трамница, — подумал Тилль. — Кстати, о Трамнице. Конечно, я не могу раскрыть свои истинные намерения и тем более открыться руководителю клиники, но мне требуется как можно быстрее получить информацию об этом извращенце».

Поэтому Тилль решил, что довольно наивный вопрос, возможно, ничего и не прояснит, но и вреда ему тоже не принесет.

— Интересно, а Трамниц тоже содержится в том же отделении, что и я?

Фрау Зенгер нахмурилась и ответила:

— Странно, что именно вы задали этот вопрос. Без комментариев.

«Что она имела в виду под словами «странно» и «именно вы»?» — пронеслось в голове у Беркхоффа.

— Просто по телевизору сообщили, что убийца детей тоже находится здесь, — не отставал Тилль.

— Повторяю еще раз. Я не имею права разговаривать с вами о других пациентах, — твердо заявила фрау Зенгер.

— И все же он рядом со мной?

Однако этот вопрос тоже остался без ответа. Тилль хотел было уже сказать, что его беспокоит возможность нахождения рядом со столь жестоким монстром и перспектива дышать с ним одним воздухом, но, к счастью, вовремя одумался, посчитав, что для человека, только что пытавшегося покончить с собой, такое заявление прозвучало бы не очень правдоподобно.

Между тем они вышли в коридор, и Тилль, следовавший за руководителем клиники, невольно задержался у окна.