Чтение онлайн

— Тебя изнасиловали морально, — нежно прошептал он. — Но не физически.

— Да нет же, меня… — Она закрыла глаза. — Меня изнасиловали, а ты прекрати играть Адвоката Дьявола, иначе…

— ЭММА!

Конрад так громко выкрикнул ее имя, что она вздрогнула.

— Открой глаза и послушай меня. Сейчас дело не в тактике ведения допроса. Я говорю с тобой не как адвокат, а как друг. — Он сделал глубокий вдох. — Твой муж надругался над тобой. Но только над душой. Не над твоим телом. И не над телами других жертв.

Эмма застонала.

Нет, нет, это невозможно.

— Филипп не Парикмахер?

— Нет.

Глаза Конрада излучали печальную уверенность. Эмма отвернулась от него. Она не могла вынести этого взгляда, который говорил ей, что Паландт и ее муж — два невинных человека, которых она убила в один день.

— Но тогда кто это был?

Все тело Эммы зудело. Ей так хотелось почесать руки, ноги, живот. А еще лучше — снять с себя всю кожу, в которой она больше не хотела находиться.

— Кто убил женщин, если не Филипп? — повторил ее вопрос Конрад. — Подумай, Эмма, — сказал он, встал и собрал с журнального столика фотографии убитых женщин. Расположил их веером в руках. — Посмотри на все эти жертвы, и ты увидишь связь между ними.

Неохотно она перевела взгляд на снимки.

«Да, они похожи на меня. У них такие же волосы, как когда-то были у меня».

— Они вписываются в модель Филиппа «хищник-жертва».

— Совершенно верно, Эмма, — согласился с ней Конрад. — Но, в отличие от тебя, они проститутки. Твой муж изменял тебе. С каждой из них.

Конрад потряс веером из снимков в руке.

— И эта неверность и есть мотив. Она указывает нам путь к убийце.

У Эммы перехватило дыхание. Она закашлялась, чтобы высвободить застрявший в трахее воздух.

— Что ты сейчас сказал?

— Подумай, Эмма. Кто был так близок Филиппу, что мог узнать о его любовных похождениях? Кто был одновременно настолько обижен и настолько умен, чтобы вынашивать план мести, который был направлен на то, чтобы лишать женщин, с которыми спал Филипп, того, что и пробуждало в нем похоть?

Их волос.

— Ты с ума сошел, — запротестовала Эмма. — Видимо, ты совсем потерял рассудок. Ты серьезно считаешь, что все эти женщины…

— …твои соперницы!

«…были убиты мной?»

Она не смогла произнести это вслух.

— Поставь себя на его место, Эмма. Филипп знает, что Парикмахер охотится за женщинами, с которыми у него сексуальные связи. Преступник глумится над ним, посылая посылки с трофеями ему домой, как будто хочет сказать: «Посмотри, что я делаю с женщинами, с которыми ты спишь». Если бы твой муж сообщил об этом и передал следователям улики, стало бы известно, что он тебе изменяет. Он этого не хотел. Значит, он должен был заняться этим сам. Он изучает в своей лаборатории улики, начинает собственное расследование, не догадываясь, что Парикмахера нужно искать в своем ближнем круге. Он знает, что изнасилований не было, но делает ошибку и ищет мужчину. Хотя каждый ребенок знает, кто в качестве оружия выбирает яд, которым были отравлены проститутки.

«Это женское оружие. Оружие слабого пола».

Эмма заложила руки за голову. Рваная рана, за которую она должна благодарить Паландта, болела, пульсировала и зудела, но Эмма подавила желание почесать лоб.

— А тогда зачем он показал мне эти фотографии в подвале? И прикинулся, как будто никаких волос не существует? Он пытался свести меня с ума?

Конрад кивнул.

— Признаться, это особенно обеспокоило меня, когда я готовился к нашему разговору. И будет нелегко убедить суд, что Филипп использовал твое душевное состояние в собственных целях.

— В каких целях?

— Полагаю, он хотел добиться ограничения твоей дееспособности.

— Чтобы стать моим опекуном?

— Говоря простыми словами — да.

— Но это же бессмысленно, — запротестовала Эмма. — У Филиппа были деньги, у меня нет.

— Именно поэтому, — ответил Конрад. — Твой муж владел состоянием, а так как брачного договора не было, в случае развода он потерял бы половину. Если только не получил бы полный доступ к деньгам, как твой опекун, пока ты лежишь в специализированном лечебном исправительном учреждении с психиатрическим уклоном.

«Мотив. Измена помогла выявить его. И все-таки…»

— Ладно, ты сказал, это не Филипп убивал женщин. Он их даже не насиловал, а просто спал с ними. И что другой, Парикмахер, сбривал им волосы и посылал трофеи Филиппу, чтобы дать ему понять, что знает о его неверности по отношению ко мне. И ты утверждаешь, что Филипп использовал этот психический шантаж, чтобы уничтожить меня.

Конрад кивнул:

— Примерно так.

— И ты думаешь, что Парикмахер…

Слова Эммы повисли в воздухе, и Конрад подхватил незаконченную фразу:

— Я думаю, что на такой поступок способен лишь крайне ревнивый человек. Тот, кто хочет единолично владеть Филиппом и не выносит даже мысли, что должен делить его с кем-то.

— Я ничего не знала об изменах Филиппа, — сказала она Конраду. — Я не знала этих проституток. Так что я их не убивала.

— Ты? — озадаченно спросил Конрад. Мягким виноватым голосом сказал: — О, мне очень жаль, Эмма. Ты все это время считала, что я говорю о тебе?

Все закружилось у Эммы перед глазами.

«Конрад не считает меня убийцей? Он говорил вовсе не обо мне? Но… о ком же тогда?»

Она задумалась над вопросами, которые ее давний друг только что задал.

«Кто был близок Филиппу? Кто был настолько умен, чтобы продумать женский план мести? И кто, если не собственная жена, больше всего страдал от секса с девушками из эскорта?»

— Его любовница! — выдавила Эмма и закрыла лицо руками.

— Правильно, — подтвердил Конрад, к которому вернулась прежняя самоуверенность. — Не проститутка, а женщина, которая была для него важна. Которая была близка ему, потому что он часто с ней виделся.

У Эммы по телу побежали мурашки, а волоски на руках встали дыбом.

— Сильвия? — прошептала она.

Конрад кивнул.

Эмма начала истерично смеяться, покрутила у виска, потом снова закрыла лицо руками.

— Не-е-ет! Это же абсурд. Не может быть. Она умерла, когда…

— …когда ты была у Филиппа в подвале. Это правда. Она любила его, Эмма. Так сильно, что не могла простить ему легкомысленных выходок и измен. Ты же сама выяснила: не существовало никакого Петера. Мужчина, от которого она хотела детей, был Филипп.