Чтение онлайн

Йорго пожал плечами:

— Поэтому было логично изучить ближнее окружение Эммы. И вот — профиль подошел, как будто Филипп писал его с вас.

Конрад схватился за шею. Он снова фиксировал Ротха своим взглядом и дулом пистолета.

— А вы? Серый кардинал, стоящий за всем этим, верно?

— Ну, я бы сказал, что мне помог случай. Я тоже участвовал в конгрессе, на котором фрау Штайн делала доклад об экспериментах Розенхана. Вы наверняка не сохранили этого в памяти, но мы с вами пересеклись у гардероба. Позже, когда полиция привлекла меня, я вспомнил о нашей встрече. Полагаю, вы были там не из медицинского интереса, а чтобы подменить в Эмминых вещах ключи от гостиничного номера?

Конрад кивнул в знак согласия и сказал:

— Мой вопрос состоял не в этом. Я хотел знать, вы ли разработали стратегию с этой ловушкой?

Ротх медлил. С одной стороны, Конрад наверняка заметит, если он солжет ему. С другой, у главврача не получится остаться честным и не обидеть адвоката.

После того как полиция официально обратилась к авторитетному эксперту за помощью, он несколько последних недель тщательно изучал психику защитника по уголовным делам. Изучил все имеющиеся видео семинаров и записи публичных выступлений Конрада, какие удалось найти в Сети. Проанализировал его почти педантичный внешний вид, его всегда сдержанную манеру держать себя, нацеленную на максимальный успех, и скоро заметил, что самая большая слабость Конрада одновременно представляет собой отличный шанс для следователей и полиции: его нарциссическое тщеславие.

— Чтобы проверить вас, мы должны были сделать так, чтобы вы почувствовали свою власть, — сказал он. — Вы должны были верить, что держите все нити в своих руках и являетесь главным действующим лицом спектакля, какой обычно устраиваете в суде. Я был вполне уверен, что вы согласитесь на мою идею воссоздать ваш кабинет. Вы ведь сами приложили столько усилий, чтобы полиция не воспринимала фрау Штайн всерьез.

— Значит, все это здесь не ради Эммы, она вас нисколько не интересовала? — Конрад моргнул. Его глаза увлажнились, но было не похоже, чтобы он жалел себя. Действительно, казалось, что и в этот экстремальный момент его гораздо больше волновало благополучие Эммы.

— О, разумеется, в том числе и ради фрау Штайн, — объяснил Ротх. — Воссоздав ваше бюро, мы, как говорится, смогли убить двух зайцев одним выстрелом. После тех ужасных событий Эмма отказывалась от любого общения. Сегодняшняя инсценировка помогла ей раскрыться. А вас уличить в убийствах.

Взгляд Конрада стал жестким. На секунду он снова превратился в адвоката, который ведет перекрестный допрос свидетелей другой стороны.

— Откуда вы это знали? Откуда вы знали, что я возьму с собой ковер?

Ротх мягко покачал головой:

— Я не знал. До того момента, когда вы не позволили Эмме вытереть пятно, мне, честно говоря, и в голову не приходило, что речь может идти об улике. Но затем я увидел на крупном плане, как расширились ваши зрачки. Через секунду вы уже подпрыгнули, почти инстинктивно. Вы ни в коем случае не хотели, чтобы Эмма прикасалась к ковру. Господин Капсалос и я недоумевали: почему? Поэтому мы рассмотрели его повнимательнее и обнаружили волосы, которые Эмма могла бы выдернуть при чистке.

Конрад постучал костяшками свободной руки по столу, как делают студенты, когда аплодируют профессору.

Рука Йорго скользнула к кобуре, что не укрылось от глаз Конрада.

— Это не самая хорошая идея, — лаконично заметил он и так крепко сжал рукоятку пистолета, которым целился полицейскому прямо в сердце, что костяшки пальцев побелели.

В эту секунду за спиной Ротха раздался скрип. Вместе с Йорго он повернулся в сторону выхода из «кабинета», который, однако, вел не в коридор адвокатской конторы, а в раздевалку. Дверь начала открываться.

Так медленно, словно человек, который толкал ее с другой стороны, противостоял сильному встречному ветру.

Или как будто у него не было сил.

— Эмма! — громко крикнул Конрад, словно хотел предупредить ее, но было поздно.

Она уже стояла на пороге, со своими короткими волосами, в белых домашних тапочках на босу ногу, больничной ночнушке, завязанной на спине.

— Что тебе… тут нужно? — вероятно, хотел спросить он, но эти слова потерялись в суматохе, после того как прозвучал выстрел.

Конрад удивленно посмотрел на пистолет в руке. Видимо удивляясь, что же произошло. Опустил руку и в ту же секунду был повален Йорго. Полицейский со взведенным пистолетом перемахнул через стол.

Ротх не следил за неравной борьбой, в которой адвокат, не сопротивляясь, позволил прижать себя к полу и закрутить руки за спину.

Ротх видел только Эмму.

Как она качнулась ему навстречу. Кровь закапала на свежеположенный паркет, превратившись затем в целый поток, который красным липким водопадом изливался на пол. По кожаному креслу прямо туда, где должен был стоять журнальный столик, а сейчас лежал только Энсо-ковер, на который Эмма в конце концов и упала.

— Номер три, — сказала женщина с впалыми щеками и по-мужски короткими волосами, которая встречала посетителей в контрольно-пропускном пункте.

Высокая, полная, с желтыми от никотина зубами и пальцами, в которых легко поместился бы баскетбольный мяч. Но она была дружелюбной, что граничило почти с чудом, когда день за днем приходится работать в отделении строгого режима психиатрической клиники.

— У вас пять минут. — Сотрудница указала на место с соответствующим номером на стекле, которое отделяло свободный мир от заключенных.

Конрад уже сидел там.

Белый как мел, исхудавший. Бороду ему сбрили, из-за чего он выглядел еще старше. При взгляде на него многие думали о смерти и о том, что некоторые люди носят ее печать уже при жизни.

В комнате для приема посетителей пахло легким разложением — но это только казалось; всего лишь обонятельное нарушение, потому что грудная клетка Конрада поднималась и опускалась, а крылья носа дрожали почти так же быстро, как рука в старческих пятнах, которой он держал телефонную трубку. Правда, уже не так крепко, как пистолет тогда. Неудивительно, что санитары иногда называли заключенных зомби.

Живые мертвые. Напичканные успокоительными, навеки запертые здесь.

Уже в отделении для посетителей, где родственники и особо опасные заключенные сидели друг напротив друга, разделенные стеклом, нормальный человек чувствовал себя подавленно.

Эмма взяла трубку и села на стул.

— Я благодарю тебя, — сказал мужчина, который обрил наголо четырех женщин, троих из них убил, а ей самой устроил самую ужасную ночь в жизни. — Твой визит много для меня значит.

— Это исключение, — тихо ответила Эмма. — Я пришла только один раз и больше никогда не приду.