Чтение онлайн

— Значит, там также сказано, что я заявил о ее краже.

— Да. Возможно, вам стоит быть осторожнее с хранением своего арсенала. Только за последние двенадцать месяцев вы заявляли о краже оружия шесть раз. В общей сложности двенадцать винтовок и шестнадцать револьверов.

Тонкая улыбка прорезалась между узкими черными полосками волос на лице торговца оружием.

— Что я могу вам сказать? Я живу в очень неблагополучным районе. И пока полиция отказывается там патрулировать, полагаю, взломы будут продолжаться.

Боб медленно кивнул.

— Да, полагаю, будут.

В коридоре послышались голоса. Пора уходить.

— Что ж, спасибо за помощь, Данте.

— Не за что… как, вы сказали, вас зовут?

— Выздоравливайте, — бросил Боб Оз. Он толкнул дверь и вышел в коридор.

— Эй, Боб!

Это был Рубл Айзек. Боб знал Айзека еще новичком в Убойном. Рубл приехал из Могадишо тринадцатилетним подростком в составе семьи, которая цепко держалась за сомалийские традиции. Его отец красил бороду в оранжевый цвет, а мать работала в лавке хны в сомалийском торговом центре на углу 29-й и Пилсбери. Рубл был одним из тех молодых амбициозных иммигрантов, наивных в своей вере в страну равных возможностей и неутомимых в стремлении к лучшей жизни для себя и своих семей. Поэтому было вполне заслуженно, когда после двух лет в Убойном ему предложили должность детектива в Отделе тяжких телесных.

— Привет, Рубл.

— Что ты здесь делаешь, Боб?

— Дело об убийстве. У нас есть ствол, который мы можем связать с Данте. Полагаю, ты здесь в связи с нападением?

— Да. — Рубл кивнул на своего напарника, парня, который покраснел, представляясь, и чье имя Боб забыл уже к следующему вдоху.

— Это Боб Оз, человек, который научил меня всему, чего я не знал о работе детектива, — сказал Рубл парню, который старательно изображал интерес. — Живая легенда.

— Думаю, ты учился быстрее, чем я мог учить. — Боб посмотрел на часы. — Как Элис?

Лицо Боба застыло в дежурной улыбке.

— Она в порядке.

Рубл никак не отреагировал на ответ.

— Давно не виделись. Кажется, последний раз на том барбекю с ребятами из Убойного, у тебя на заднем дворе?

— Вполне может быть, — сказал Боб, всем своим видом показывая, что у него нет времени на местный обычай, известный как «Долгое прощание».

— Мать честная, сколько же мы тогда пожарили свиных отбивных! — рассмеялся Рубл. — Мы с Хани принесли свой мангал, помнишь?

— Да. Слушай, мне пора бежать. Передавай привет Хани.

— Обязательно. Кстати, она снова беременна.

— Ух ты, отличная работа. Увидимся.

— Увидимся.

Но Боб остался на месте.

— Что-то еще? — спросил Рубл.

— Эй, я только сейчас вспомнил: Хани и в тот раз была беременна. Вы уехали пораньше и забыли свой мангал у меня. Я убрал его в подвал.

— О, прости, я и забыл. Хочешь, я заеду заберу?

— Нет-нет, я сам завезу. Завтра.

Боб заметил удивление во взгляде Рубла.

— Спасибо, Боб, но это необязательно.

— Я настаиваю.

Рубл нахмурился.

— Да это была дешевка — у нас теперь газовый гриль.

— Никогда не знаешь, когда может понадобиться второй, — сказал Боб с широкой улыбкой. Он помахал рукой и поспешил прочь по коридору.

Я был на высоте, у меня была перспектива. Но на этот раз без оружия, в этот раз я был просто наблюдателем.

Я лежал в постели и смотрел телевизор. Переключался между новостными выпусками на KSTP, WCCO и KARE и интернетом в телефоне. Я не понимал. Я мог понять, почему убийство торговца оружием в Джордане освещается меньше, чем убийство какого-нибудь богатого белого парня в Деллвуде; чего я не понимал, так это почему о нем вообще не упомянули. В конце концов, Миннеаполис — это не Чикаго, где каждый день происходит по два-три убийства. Я закрыл глаза. Они болели от долгого просмотра экрана. Мои уши устали от бесконечного кудахтанья и жестоких звуковых эффектов, которые рекламщики используют для привлечения внимания. Я хотел покоя. Отдыха. Где-то плакал ребенок. Я знал, что здесь нет детей. Я знал, что это всего лишь она.

Потом это случилось. Короткий сюжет на KARE. И я понял, почему это не попало в заголовки. Ведущий сообщил об утренней стрельбе в Джордане, где жертва получила ранение в живот возле собственного дома. Тяжело ранен. Не убит. Человек, раненный в перестрелке — обычное дело для Миннеаполиса, такое едва ли заслуживает упоминания в новостях. Кадры, иллюстрирующие десятисекундный репортаж, были даже не из тех кварталов, а откуда-то еще в Джордане, снятые в серый день, и единственной связью с местом происшествия была полицейская лента — архивные кадры из какого-то старого репортажа.

Тяжело ранен.

Не мертв.

Пока еще нет.

Боб припарковался в некотором отдалении от дома на тихой улице в районе Купер. Прошел знакомым маршрутом, по которому ходил столько раз. Мимо ряда небольших домиков на склоне, со ступеньками, ведущими к верандам и входным дверям. Небольшие, но очаровательные дома среднего класса. Купер считался недорогим районом, но покупка все равно казалась смелой инвестицией тогда, когда они с Элис приобрели этот отдельно стоящий дом с тремя комнатами и кухней. Он — со скромным доходом полицейского, она — молодой психолог, только начинающий частную практику. Но им действительно нужно было больше места. И они хотели жить где-то в центре, а не в этих анемичных пригородах. Может, Купер и не был шикарным, но он был безопасным и обладал характером. И своими персонажами тоже — вроде Джесси Вентуры, бывшего рестлера, ставшего губернатором, который вырос здесь неподалеку. Меньше людей знали, что район назван в честь Джеймса Фенимора Купера, автора целой кучи захватывающих историй про индейцев. Боб натыкался на них на книжных полках бабушки и дедушки, и хотя описания были сочувственными, они все же отражали отношение современников к коренным американцам. Возможно, поэтому либеральная община Купера предпочитала не зацикливаться на происхождении названия. Как бы то ни было, Купер был местом, где можно было жить, дышать полной грудью и растить детей. И с момента покупки цены на жилье в этом районе выросли как минимум вдвое.

Боб остановился перед домом.

Увидел свет в окнах. Прислушался в ожидании смеха. Увидел, как все трое бегают по саду; было лето, и брызги из шланга создавали для них личную маленькую радугу. Или будний день, после ночной смены, когда дом в полном его распоряжении, он сидит на веранде и слышит звуки с детской площадки христианской академии Миннехаха, где никогда не случалось ничего плохого, кивает водителю FedEx, который оставляет посылку у двери соседа через дорогу. Посылку, которую не украдут, не так, как это случилось бы всего в двух минутах езды на запад, в Филлипсе. Иногда казалось, что их самой большой проблемой были белки, грызущие электрические кабели вокруг дома. Однажды, когда свет погас во время трансляции Суперкубка, он пригрозил достать пистолет из спальни и перестрелять их. Но Элис не рассмеялась его шутке, просто уставилась на него широко раскрытыми глазами, словно не знала, чему верить.

Вместо того чтобы направиться к парадной двери, Боб поднялся по ступенькам на веранду. Элис велела ему не приходить, но когда нужно вернуть мангал — его нужно вернуть. Нет, он здесь не для того, чтобы спорить, он пришел уладить дела, убедиться, что вещи возвращены законному владельцу. Кто может иметь что-то против этого?

Он бесшумно подошел к двери веранды, но стучать не стал. Сделал глубокий вдох и заглянул через окно в гостиную. Свет горел, телевизор работал, но комната была пуста. Он затаил дыхание. В тишине он услышал что-то, какой-то ритмичный звук. Он поднял глаза. Окно спальни было открыто. Спальни Боба и Элис. Сначала он не был уверен, слышит ли он эхо из прошлого или это реально и происходит сейчас. Пока не услышал хриплый голос Элис, выдыхающий имя, которое не было его именем. Шум крови наполнил его голову. Ему нужно было уйти, но он не мог. Был ведь этот чертов мангал, который нужно вернуть. Он поднял кулак, чтобы ударить в дверь. Шум в голове превратился в вой.

Постучать изо всех сил и выкрикнуть ее имя — вот что он должен сделать.

Думай, прежде чем говорить, думай, прежде чем действовать.

Боб сжал кулак так сильно, что кожа на костяшках, казалось, вот-вот лопнет. Наверху воцарилась тишина, словно они прислушивались к звукам. Он с дрожью выдохнул и прижался лбом к прохладному стеклу. Постоял так некоторое время. Считал. Услышал шаги на лестнице. Боб отпрянул от стекла и бесшумно спустился с веранды. Вернувшись на улицу, он поднял воротник пальто и поспешил прочь в том же направлении, откуда пришел.