Чтение онлайн

Боб задумался. Не то чтобы у него не было похожих мыслей, но впервые он услышал их произнесенными вслух.

— Вы, кто проводит столько времени, разговаривая с людьми, потерявшими то, что они любили, — сказал Боб. — Скажите мне, мы все безумны?

Майк Лунде выпрямился и стянул перчатки.

— О, но это касается не только людей, потерявших любимых.

— Не только?

— Оглянитесь вокруг, — сказал Майк, снимая фартук. — Безумие — это норма.

Боб кивнул.

— Аминь.

— На сегодня я закончил. Где вы живете?

— Филлипс.

— Я могу вас подбросить.

Боб возразил, но Майк заметил, что Филлипс совсем рядом и что это все равно более или менее по пути. Его машиной был универсал «Шевроле Каприс» 1995 года, с характерными панелями под дерево по бокам.

— Знаю, уродливая, — сказал Майк. — Но, по крайней мере, не такая уродливая, как модель восемьдесят пятого.

— Та, что выглядит так, будто отрезали зад у купе и приварили ящик?

— Она самая!

Они еще немного поговорили о машинах и о том, где живет Майк — в Чанхассене, уютном пригороде на юго-западе, где люди стригут газоны и осенью втыкают в землю термометры, чтобы знать, когда температура упадет ниже семи градусов и трава перестанет расти. И о Принсе, музыканте, который умер несколько месяцев назад.

— Вы когда-нибудь встречали его? — спросил Боб, пока Майк вел машину через ночную тишину улиц.

— Его особо не видели, он жил по другому расписанию, чем большинство людей в Чанхассене. А «Пейсли Парк», где он жил и работал, выглядел как фабрика прямо у автострады, туда не зайдешь просто сказать «привет». Я был на паре бесплатных концертов для соседей, которые он там давал, но единственный раз я говорил с ним на игре «Викингов».

— Вы говорили с Принсом?

— Мы оба были гостями моего довольного клиента, у которого была частная ложа на стадионе. Принс был вежлив, но говорил мало. Думаю, он был застенчивым человеком. Но он сказал, что держит голубей и у него есть кот.

— Каким он был?

— Не знаю, Боб.

— Но он казался… счастливым?

Майк обдумал это.

— Он казался одиноким. Вы фанат?

Боб кивнул.

— Мы с Элис впервые поцеловались под «Purple Rain».

Майк заколебался.

— Не то чтобы это мое дело, Боб…

— Да ладно.

Он снова улыбнулся той полуулыбкой.

— Если бы вы действительно могли вернуть Элис, вы уверены, что это то, чего вы хотите?

— О чем вы говорите? Я только об этом и думаю.

— Я понимаю. Но, как говорится в одной из басен Эзопа: бойтесь своих желаний. Ничего не изменилось, Боб. Тот жернов — он все еще там.

— Конечно. Но он не всегда будет там. — Он посмотрел на Майка. — Ведь так?

Майк пожал плечами.

— Вы видели тех животных у меня в магазине. Они немного выцветают, но не исчезают. Просто спросите Томаса Гомеса. Иногда я думаю, действительно ли я делаю одолжение своим клиентам, набивая чучела тех, кого они любили. Моя работа — замораживать воспоминания, сохранять их в твердой форме. Но в этом есть что-то нездоровое. Ты не двигаешься дальше. Я вижу это по своим клиентам: они сами заморожены, они сами как чучела, понимаете?

Боб скинул с себя всю одежду и сидел на диване абсолютно голым, сжимая в руках «Radica 20Q». Когда он купил эту игрушку для Фрэнки, Элис заявила, что дочь еще слишком мала для таких забав. Но Фрэнки была в восторге: папа просил ее загадать что-нибудь, и лишь самую малость помогал с ответами.

Он безучастно уставился в телевизор. На канале, который кичился показом исключительно классики, крутили старое черно-белое кино. Английские аристократы травили одинокую лису на фоне холмистого пейзажа. Боб заметил уведомления о сообщениях на телефоне, но сил проверить их не было. Где-то вдалеке завыла полицейская сирена, и этот звук причудливо сплелся с ревом охотничьих рожков из фильма. Сюжет, кажется, крутился вокруг человека, составившего список людей, которых он планировал убить.

Боб закрыл глаза. Вопросы пришли сами собой.

«Есть ли такой список у Томаса Гомеса?»

«Сколько в нем имен?»

«Кто следующий?»

Вой сирены приближался. Лисья охота была в самом разгаре. Он представил, как Томас Гомес, прихрамывая, уходит прочь, ища нору, где можно затаиться. Человек, ведомый горем, потерей семьи, ненавистью к обществу, в котором пятнадцатилетние подростки могут купить оружие и застрелить девочку в инвалидном кресле. Боб вспомнил слова Кей о револьвере под подушкой ее матери. Великий уравнитель. Свобода.

И снова в голове всплыла та же бесполезная мысль: если бы Элис, он и Фрэнки переехали к северу от границы, статистическая вероятность гибели Фрэнки составила бы лишь крошечную долю от той трехзначной цифры детей, что ежегодно гибнут от случайных выстрелов здесь.

Злило ли это его? Безусловно. От одной мысли мозг закипал. Но ненавидел ли он так, как, очевидно, ненавидел Томас Гомес?

Он не знал. Знал лишь, что внезапно возник еще один вопрос:

«Насколько он сам готов зайти, чтобы остановить крестовый поход Томаса Гомеса?»

На телеэкране лиса метнулась через поле и скрылась в подлеске.

«О чем она думала? Куда направлялась? Был ли у нее план?»

Боб опустил взгляд на шар «Radica 20Q». Игрушка была безжизненной и немой. Сели батарейки.

Олав Хэнсон лежал в постели, сверля взглядом потолок.

Слушал храп жены, лежащей рядом. Прислушивался, не зазвонит ли телефон, хотя сам же его и выключил. Он сделал это после третьего звонка, вернувшись из «Трэк Плаза». Три разных номера, все незнакомые. Не нужно быть семи пядей во лбу, чтобы догадаться: звонил Дай-Мэн. Он наверняка увидел новости и понял, что Лобо всё еще на свободе. Олав не ответил. Что он мог сказать? Что почти сумел стереть Лобо в порошок? Что попытает счастья на следующем перекрестке? Дай-Мэн редко давал людям второй шанс, а третий — никогда. Иными словами, в следующий раз, когда он заговорит с Дай-Мэном, для всех будет лучше, если Лобо к тому моменту уже покинет мир живых.

Олав уже проваливался в сон, когда услышал это. Звук донесся из смежной гостиной. Влажный, маслянистый щелчок. Он мгновенно узнал его. Барабан револьвера встал на место. Олав знал этот звук, потому что у него самого был револьвер, и этот лязг ни с чем не спутаешь. Он сунул руку под подушку, нащупал рукоять, выскользнул из постели и на цыпочках подобрался к двери спальни.

Прислушался.

Тишина.

Он заглянул в замочную скважину. Вариантов было два. Осторожно и бесшумно приоткрыть дверь и оценить обстановку. Или выбить ее ногой, ворваться внутрь кувырком и действовать по ситуации. Он сглотнул. Попытался замедлить пульс. И выбрал первый вариант.