Чтение онлайн

Его можно было понять: в одиночку я вела себя как сущий ангел, но как только в наш уютно выстроенный мир попал Рэй, начался хаос. Правда, казалось, что в глубине души Эрик был рад и мне, и своему воссоединению со старым другом.

У него все равно не было выбора, а для здоровья лучше радоваться, чем расстраиваться.

На шести мониторах уже оказалась настроена полная картина происходящего. Эрик был чертовски хорош в нашем небольшом преступлении, прирожденный мафиози. Всегда казалось, что на хладнокровное убийство способен Рэй. Но оба моих мужчины продолжали меня удивлять.

Ответов на моральные вопросы не появлялось. Только понимание: каждый из нас выбрал свою сторону и союзников, и что самое ценное – выбрал быть верным этим людям. История знала слишком много фактов, когда даже самые крепкие альянсы распадались оттого, что одной стороне были выгоднее, чем другой. А мы… на чем вообще держались мы?

Этот очень хороший и своевременный вопрос пришлось отложить: на экранах разворачивалось самое интересное.

На одном было видео с камеры наблюдения в «Сити Соул», где Чарльз только что сделал заказ, сидя за своим субботним столиком. Не в вип-комнате, как когда встречался со мной, а посреди шумного зала. Чуть откинувшись на спинку стула, он неторопливо наблюдал за людьми вокруг, будто смотрел телевизор.

Бедный мужчина, видимо, в его время их еще не было, и он до сих пор не знал, что это за черные штуки в магазине. Представляете? Жить без «Лучшего пекаря Британии» и «Весьма интересно». Вот почему он был таким злым и не знал, что Ханс Кристиан Андерсен разрушил свою дружбу с Чарльзом Диккенсом, задержавшись у того в гостях на целых три недели дольше запланированного.

На второй экран Эрик вывел уличную камеру недалеко от дома Чарльза, в двери которого как раз заходили любители карри.

Мы переделывали план трижды. Сначала хотели, чтобы Чарльз точно знал о том, что его ограбили: перевернутая мебель, погром, все сопутствующее. Потом придумали заменить изображение камер внутри дома, взять другой метод взлома и попробовать провернуть незаметно. А потом вспомнили, что наняли ирландцев, которые грабят индийские забегаловки, а не воров высшего класса.

Что бы мы ни придумали, Чарльз заметил бы проникновение в свою квартиру. Значит, стоило возвращаться к изначальному плану и замаскировать кражу документов под обычное ограбление.

Вы, наверное, думаете, что нас должны поймать за секунду? Конечно, по принципу «кому выгодно» – да. Но и на этот счет у нас существовал план. Раз уж мы все равно бросали барона Вустриджа под поезд, то и оплата любителям карри выводилась с его счетов. Не слишком нарочито – через систему Pay-to-Pay в криптокошелек, – но достаточно явно, чтобы Чарльз мог связать транзакцию и украденные ценности.

За самих любителей карри мы не беспокоились. Во-первых, они предупреждены и очень щедро вознаграждались, могли залечь на дно. Во-вторых, кому не насрать? Они не были нами. Они не были ценны для нас.

Эрик проебался в одном: он назвал им наши имена, и мы с Рэем не раз сообщили ему об этом. Но я все равно надеялась, что в попытках схватить за задницу «Рид солюшнс» Чарльз обратит больше внимания на барона, чем на ирландцев, лица которых даже невозможно заметить.

Тем более сейчас они были скрыты капюшонами курток.

Еще один экран показывал все через микрокамеру на шее Ифы. Теперь я точно не собиралась оставлять себе этот кулон – надеялась, что Эрик купит ей подобный, но чуда не случилось. Они попали внутрь легко, поднялись на нужный этаж и подошли к знакомой мне двери.

Воспоминания, связанные с этим местом, нельзя было считать приятными. Пять минут удовольствия никак не компенсировали двое суток ада, которые я пережила после. Сейчас, когда Ифа повернулась кулоном к двери, я увидела то, о чем говорил Эрик: замок оказался очень простым. И в единственном экземпляре.

Модный дом был оборудован электронной системой безопасности, и после всего, что мы сделали, я никогда больше не доверяла бы им и вам не рекомендую. Ифа и Доналл зашли в здание, как к себе домой, поднялись на этаж и теперь были готовы к взлому. Старый добрый консьерж не пропустил бы их дальше холла.

Оказалось, что электронные системы взламываются легче всех. Нужна одна только Лула.

– Окей, – Эрик нарушил молчание, наклонившись к микрофону, стоявшему на столе, – как мы и говорили, здесь цилиндровый замок. Бери две отмычки, Г-образную и крючок.

Камера на шее Ифы качнулась и показала район груди Доналла. Я перевела взгляд на другой экран, на камеру внутри здания, – они целовались.

Твою мать…

– Наша жизнь зависит от двоих ирландских долбоебов, – с ужасом озвучил мои мысли Рэй.

– Именно поэтому это обошлось нам настолько дешево, – отмахнулся Эрик и снова включил микрофон. – Очень мило, но я бы там не задерживался.

Доналл мгновенно отстранился. Он кивнул Ифе, достал из нагрудной сумки инструменты и присел на корточки, пытаясь что-то сделать с замком. Та переминалась с ноги на ногу рядом, и единственное, что показывала ее нагрудная камера, – коридор.

Мы застыли, подавшись вперед, к экранам, и беспомощно наблюдали за процессом. Казалось, я слышала, как бешено стучат сердца Эрика и Рэя… или это было мое собственное? Время словно топталось на месте, отказываясь двигаться – так же, как не приближался и прогресс Доналла.

Я перевела взгляд на другой экран. Чарльз разрезал что-то на тарелке, совершенно не подозревая, что мы ломились к нему в квартиру. Слава богу, хотя бы здесь мы могли не торопиться.

Это была отвратительная идея. Худшая из всех, что мы придумывали.

Эрик вдруг ожил и включил микрофон.

– Доналл, скажи своей подружке использовать камеру по назначению. Я не вижу, что именно у тебя не получается.

– Поверни кулон сюда, – послышался из колонок приглушенный, словно из колодца, ответ.

Ифа послушалась. Наконец мы могли видеть, как Доналл пытается всунуть в замок две отмычки.

– Все правильно, – ободряюще сказал в микрофон Эрик, – только поменяй отмычки местами.

Он отключил звук и устало откинулся в кресле, проведя обеими руками по лицу.

– Ладно, это сраный провал, – вздохнул он. – Признаю.

– Пока Чарльз спокойно ест, мы еще в игре, – ответил Рэй.

На экране у Доналла начало постепенно получаться: его движения становились увереннее, и, когда ручка наконец подалась, мы все облегченно выдохнули.