Чтение онлайн

Входная дверь хлопнула, по старым доскам зацокал когтями Ребельон. Марк страдальчески возвел глаза к потолку, а Алис улыбнулась.

– Нашла! – раздался радостный голос Эвы. – И не только кимоно! Сейчас принесу! А потом – пить кофе, а то инспектор похож на привидение.

Алис чувствовала себя кинозвездой, которая, переодевшись в безразмерный свитер и высокие винтажные резиновые сапоги, изображала хромую, чтобы не узнали поклонники, и наняла телохранителя. Марк действительно… охранял ее. Его походка, жесты, взгляд – все снова изменилось. Так же, как после истории в доме Боумана.

Марк напоминал подобравшегося для прыжка зверя. И когда Алис споткнулась на пороге (управляться с тростью пока получалось плохо), он таким молниеносным и точным движением тут же подхватил ее, что она невольно восхитилась.

Кое-как втолковав мадам Дюпон, что штаб-квартиру в ее доме никто устраивать не собирается, они наконец поехали сначала на почту, а потом в участок.

Марк тут же опустил жалюзи на окнах.

– На подоконнике лучше не сидеть.

Он помог Алис устроиться в задвинутом в угол кресле и принес стул, чтобы уложить больную ногу. Наклонился, быстро поцеловал Алис в губы, и она не удержалась от тихого разочарованного вздоха – хотелось больше!

– Не сейчас, иначе мы так и не посмотрим эти чертовы фотографии. Мы оба не в форме и… надо поработать хоть немного.

– Вообще-то, сегодня суббота. – Алис взглянула на него снизу вверх и облизнула губы. – Мы работаем исключительно на добровольных началах.

– За дополнительные часы положена компенсация. – Он встал и вытащил коробку того самого шоколада.

– Мы же тот съели. Ты… заказал новый?

– А то. – Он по-волчьи ухмыльнулся.

Алис вздохнула. Искуситель. Но Марк был прав – им и в самом деле следовало поработать, да и заниматься «другими делами» хотелось в более бодром состоянии. К тому же было заметно, насколько Марк тоже устал, хоть и пытался держаться. Ох, сложись все иначе… Алис на мгновение представила, как усаживается к нему на колени – точно так же, как тем утром в его доме. Нет, с ноющей от любого движения ногой чем-то таким точно заниматься не стоило.

– Сейчас проверю почту. Вдруг есть что-то новое. – Он отдал Алис коробку с шоколадом и достал телефон. Она положила в рот конфету, раскусила – восхитительно! – одновременно наблюдая, как Марк сосредоточенно хмурится, читая сообщение. Внезапно его глаза сузились, и он закусил губу.

– Да твою же… – Он посмотрел на Алис, словно что-то лихорадочно обдумывая. – Как же я сразу…

Снова схватив телефон, набрал номер.

– Деккер. Да, я получил ваше сообщение. Спасибо. И поздравляю с успешным завершением операции. Послушайте… у этого Мориса случайно нет… братьев? Или кузенов с той же фамилией? Да, я подожду. – Марк нахмурился еще сильнее, время тянулось медленно, но наконец в трубке снова раздался приглушенный голос. – Так я и думал. Объявите его в розыск на всякий случай…. сталкинг и покушение на убийство сотрудника полиции. Да, я сейчас все пришлю.

Марк отложил телефон и буквально рухнул на стул. Глянул на Алис, и она мгновенно пожалела, что не может подойти к нему и обнять.

Он запустил пальцы в волосы, снова закусил губу, а потом резко выдохнул:

– Я знаю, кто пытался тебя убить.

Алис посмотрела в его невидящие глаза, и в них словно опять плеснулось пламя пожара.

Марк тряхнул головой, пытаясь отогнать мгновенно накатившую на него волну паники и ярости.

Я знаю, кто пытался тебя убить…

Горло словно сдавило. Черт! Было невыносимо трудно признаться Алис в том, что его самоуверенность, его… да, гордыня, могли стоить ей жизни. И то, как она вдруг озадаченно посмотрела на него, ничуть не облегчало задачу.

Надо было собраться, собраться и рассказать ей, объяснить – и лучше спокойно и обстоятельно, потому что молчать в таком случае было гораздо хуже. Марк вдруг понял, как сильно устал, как навалилось все разом: и бессонная ночь на пожаре, и страх за Алис, и неловкость оттого, как она восприняла его выходку, и ее сияющая улыбка, которая сбивала с толку, ее неожиданно изменившееся звучание, словно ставшее еще более глубоким. А теперь еще и эта внезапная ошеломляющая догадка. И накатившая странная слабость после долгого напряжения. Теперь он знал, в чем опасность, теперь…

Марк поднялся, подошел к окну и вытащил сигареты. Мысли лихорадочно метались в голове, путались, наскакивали друг на друга, выстраивались в связи, в структуру, и он пытался ухватить разом все, остановить это мельтешение.

– Несколько лет назад… – он помолчал, затянувшись и медленно, по чуть-чуть выпуская дым, подумал немного, чтобы успокоиться и правильно подобрать слова, – еще до той неудачной операции в мою команду перевели одного человека с прекрасной характеристикой. Служебное рвение, желание принести пользу стране и людям, горящие глаза, отличная физическая форма, все тесты, все показатели просто эталонные – идеальный кандидат. Но я знал… чувствовал, что в нем есть определенные наклонности. Как я тебе уже говорил, люди для меня звучат. – Марк вздохнул. – Вот он звучал так, что… мне стало понятно: рано или поздно он сорвется. Я чувствовал в нем чудовище. Садиста, который пока еще даже не знал, не понимал своих тайных желаний. Который искренне верил, что он герой. Но мне-то уже было ясно, что как только он почувствует власть, почувствует вкус крови, то станет злоупотреблять полномочиями, как минимум. Как максимум… начнет пытать и убивать. И я сделал все, чтобы убрать его из команды. И вообще из DSU.

Он перевел дыхание. Снова затянулся, помолчал.

– Я был уверен в своем чутье, в своей правоте. Настаивал. Использовал все свои связи. Как ты знаешь, у меня они… были. Учитывая, что Жан Морелль – мой дядя. И этого человека убрали. Потому что тогда… тогда все – включая Жана – полагались на это мое чутье, будь оно не ладно! А ведь этот человек ничего не успел сделать. И кто знает, возможно, ничего и не сделал бы, если бы я его не подтолкнул. Если бы не обломал так жестко его надежды сделать карьеру в DSU.

Марк затушил недокуренную сигарету в пепельнице и, отвернувшись к окну, заложил руки за спину.

– Думаю, он меня нашел после той публикации в газете. Такой шумихи, как сейчас, не было, но приезжал какой-то репортер, снимал меня в лесу возле места, где нашли череп. Где-то это опубликовали. Возможно, он постоянно гуглил, искал какие-то мои следы. А может, у него остались связи. Он меня держал на прицеле, ждал подходящего момента. Судя по всему, следил за моей судьбой, если знал, что… что произошло в Париже. Попытался… в каком-то смысле инсценировать это.

– Пожар? – осторожно спросила Алис.

– Да. Там… я расскажу тебе, но потом, хорошо? Слишком много для одного раза.

Он помолчал.

– Наверное, он считал, будто я просто избежал ответственности, что меня… прикрыли, переведя сюда. Хотя должны были бы посадить. В каком-то смысле его можно понять. Он считал себя честным героем, который пострадал ни за что, а меня – монстром, у которого есть связи и который имеет возможность остаться безнаказанным. Который творит все что хочет, просто потому что может. Вот и решил наказать. Дать понять, что значит быть беспомощным, когда кто-то играет с тем, что тебе… дорого. С тем, что… с тем, кто находится под твоей защитой. И ты ничего не можешь сделать. И хваленое чутье ничего не подсказало. Знаешь, что самое ужасное – я же об этом человеке просто забыл. Был уверен, что письмо с фотографией и та записка, которую тебе подкинули, связаны с Парижем. С той неудачной операцией. Что кто-то хочет припомнить мне это дело, потому что… из-за меня там кто-нибудь тоже наверняка потерял самое дорогое.

Марк оборвал себя, закусив губу. Об этом он точно не хотел сегодня говорить. Алис тоже молчала, и он был ей благодарен, потому что чувствовал в этом молчании не просто страх его задеть, но и сочувствие и понимание.

– Этот Морис… – после небольшой паузы спросила она, – ты упомянул в разговоре по телефону. Это он оказался сталкером?

– Нет. Морис Шевалье – это хозяин автомастерской, в которой делали фальшивые номера. Там еще и скупка краденых машин, их перегоняли… В общем, эту банду давно вели и как раз сейчас накрыли. А того человека звали Винсент Шевалье. И я наконец сложил два и два.