Современный зарубежный детектив-16. Компиляция. Книги 1-20
Шрифт:
– М.М. – это, видимо, ее подруга Мари Мениль, – сказал Марк, пробежавшись глазами по предыдущей записи. – Я помню, мать упоминала ее как-то. Часть блестящего прошлого моей бабушки. Дочь… то ли министра, то ли прокурора. Ее старинная подруга, в общем. Кажется, эта Мениль вышла замуж за посла и уехала в Америку. Еще до того как пропала Беатрис. Значит, вот здесь, дальше?
– Да.
Он наклонился, вглядываясь в снимок.
7 июня
Теперь я знаю. М.М. хотя и уезжает так некстати, и у нее куча дел перед отъездом, но нашла для меня человека, кажется, частного детектива, который выяснил его настоящее имя. Паскаль Дюмортье. Он стал называться Лебланом, потому что ему есть что скрывать. Оказалось, что какое-то время назад у него была своя закрытая психиатрическая клиника. Он врач. Разрабатывал какие-то свои методики. И его лишили практики за злоупотребления! Детективу не удалось узнать подробности, у Л. оказались достаточно сильные связи, чтобы замять это дело и не сесть в тюрьму, но я подозреваю что-то страшное. Там не подкопаться. Но надо как-то выяснять дальше. Если он продолжает практиковать незаконно, его можно привлечь к ответственности, можно сделать как-то так, чтобы он оставил нас в покое… Ужасная мысль: что если он делает что-то и с К.? Я почти в этом уверилась. Он нашел себе идеального пациента и истязает его.
– Паскаль Дюмортье! – Марк чувстовал, как в груди разгорается азартный огонь. Оттого, что они с Алис узнали это имя вместе, что прямо сейчас делят это удовольствие от складывающегося пазла. – Отлично.
10 июня
Чудовищно! Это просто чудовищно. Что мне делать? Поставить ультиматум: или Л., или мы с детьми? Просто забрать малышей и уехать? Привлечь полицию? Поднять шумиху? У меня есть связи в прессе, в министерстве…
Но мне страшно. Кажется, что ничего не выйдет. Что он успеет, перехитрит меня. Что его связи сильнее, и он снова выйдет сухим из воды, а меня будет ждать жуткая расплата… Я снова ощущаю свое бессилие и неспособность принять решение. Все как в тумане. И теперь я начинаю бояться за свою жизнь. Мне кажется, что Л. выследит меня, что он видит мои намерения. Чувствует. Он умеет то же, что и К, – иногда почти что читать мысли, угадывать, что другой человек собирается сделать. Как он настроен. А от меня и без того разит отчаянием, страхом и отвращением к Л. Тут не надо обладать никакими способностями, это и так ясно. Почти не сплю и не ем, держу детей при себе. Умом понимаю, что долго я так не выдержу, но… к кому мне обратиться? М.М. уже в Америке, Б., как назло, уехал на несколько месяцев… но он забыл у нас свой нож, и я теперь постоянно ношу его с собой. Нет больше ни помощи, ни поддержки. Я одна в этой тьме. ТФ слишком юна, она только и может, что говорить о том, как я должна спасти К., а я не могу больше это слышать.
– Значит, нож был у Беатрис, – сказала Алис.
– Но она не успела защититься, – кивнул Марк. – Что, в общем, и понятно: слабая женщина, еще не восстановившаяся после родов, с разошедшимися тазовыми костями, так что ей было даже больно наклоняться, одна против мужчины… Возможно, его нападение было внезапным. И он действительно ее выслеживал, выбирал момент.
– Например, когда она была одна дома и спала или собиралась лечь спать. К сожалению, даже если она поранила нападавшего, за пятьдесят лет в земле все следы с ножа исчезли…
11 июня
К. опять не дома. Подозреваю, что он с Л. Медлить больше нельзя. Я приняла решение. Нашла способ. Скоро все закончится. На всякий случай сфотографировала присланную М.М. фотографию Дюмортье с коллегами. Остальные документы должны прислать чуть позже. Не слишком ли часто я бегаю к почтовому ящику? Вдруг он заметит? Ничего. Я все равно иду на риск.
Может быть, кто-то однажды найдет эту пленку, если все закончится плохо. В любом случае я хочу оставить это свидетельство. Свидетельство того, что монстр реален. И если я исчезну, значит, меня убил Паскаль Дюмортье, называющий себя Антуаном Лебланом.
На этом дневник обрывался.
Черт!
Марк посмотрел на последний снимок. То самое переснятое фото, вероятно, с какого-то конгресса. Люди, стоящие на ступенях какого-то здания. Он взглянул на подписи. П. Дюмортье. Вот, он, во втором ряду. Темные волосы, зачесанные назад, глубоко посаженные глаза под нависшими бровями, изогнувшиеся в ядовитой улыбке губы.
Несмотря на последние слова Беатрис, исключать Ксавье из этого уравнения было нельзя. Он мог убить жену в приступе ярости, когда та сказала, что хочет уехать и забрать детей. Или даже когда она уже пыталась сбежать. Может быть, у него тоже случались блэкауты. Наверняка случались…
– Я ей верю, – вдруг призналась Алис. – Верю, что ее монстр был реален. Храбрая женщина, пытавшаяся защитить себя и свою семью… она просто погибла в неравной борьбе.
Ответить Марк не успел.
– А вот и кофе! И липовый отвар! – раздалось из коридора. – И сэндвичи тоже!
Он вскочил, чтобы забрать у Эвы поднос. Не хватало еще, чтобы старуха начала смущать его девочку своими ухмылками.
– Мадам Дюпон, вы не знаете… когда бабушка здесь жила, кто помогал ей по хозяйству? – спросил Марк, встав с подносом в дверях и перегородив ей дорогу, чтобы не вломилась в комнату.
– Бабушка этой девочки… с почты. – Эва задумчиво сдвинула брови. – Анжелика, кажется? Мадам Верне. Она тогда была еще юной, младше даже этой… Тесс Форестье. Устроилась горничной. Насколько я помню, это была ее первая работа. Ей очень нравился их дом. Все это искусство, пианино, танцы, знакомства… Она так восхищалась Беатрис… хотя кто ей не восхищался. Потрясающая женщина. И такой конец… – Она вздохнула, поправив очки.
– Спасибо, мадам Дюпон.
– Всегда пожалуйста. Ладно, оставлю вас. Вам явно нужно… обсудить ваши тайные полицейские дела…
Марк вернулся с подносом, придвинул чашку Алис.
– Что теперь? – спросила она, блаженно вдыхая аромат липового чая. – У нас есть имя, пожалуй, даже мотив. Но доказательств нет. Столько времени прошло!
– Во-первых, надо узнать об этом Дюмортье как можно больше. – Марк тоже отпил кофе. Весьма неплохой, кстати. – Где он жил, остались ли после него какие-то вещи. Во-вторых, выяснить, жива ли Мари Мениль. Вдруг она что-то помнит. Или тот детектив, хотя его найти, наверное, почти нереально. В-третьих, ты поговоришь с Анжеликой о ее бабушке. И если она что-то помнит и согласится нам рассказать… Черт, слишком много если. Но надо быть готовыми к тому, что доказательств причастности Дюмортье к убийству Беатрис мы так и не найдем.
Он взял сэндвич и внезапно понял, что чертовски проголодался. Да, все же была польза и от старухи. Они с Алис ели, обсуждая план действий на завтра. Праздник, но терять время не хотелось. К тому же с этим пожаром все так закрутилось. Мать на неделе устроит поминки, надо будет провернуть операцию с бокалами.
С едой было покончено. Повисла длинная пауза. Марк смотрел в пол невидящим взглядом, Алис вдруг взяла его за руку. И он сказал – не мог не признаться ей в том, что его по-настоящему волновало.
– Знаешь… – Марк вздохнул и погладил ее пальцы, – если честно… во всей этой истории мне гораздо важнее выяснить, был ли убийцей мой дед.
Алис чуть сжала его руку в ответ.
– Даже если был, это ничего не говорит о тебе, понимаешь? Ты – это ты.
Они снова помолчали. В комнату, цокая когтями, зашел Ребельон, широко зевнул и улегся прямо возле Алис, как будто намекая, что кое-кто тут лишний. Марк усмехнулся.
– Думаю, мне пора.
– До завтра, инспектор.
– До завтра. И знаете… – Он уже в дверях оглянулся на Алис. – Я случайно услышал, что у Черного Пита для вас кое-что есть…
– Правда? – Глаза у нее радостно распахнулись в предвкушении.
– Да. Но будьте хорошей девочкой: держите при себе оружие и никому не открывайте.
– Алис, голубушка, идите завтракать! Я уже сбегала в булочную, купила бриошь.
Она потянулась и тут же вспомнила слова Марка о подарке. А вдруг… он и правда что-то для нее приготовил? В детстве, разумеется, она никогда ничего не получала на день святого Николая, и вот в двадцать пять лет впервые ощутила это предвкушение, этот азарт. Все это вообще напоминало сказку: проснуться вот так поздним утром в праздничный день в теплом доме, когда завтрак тебе приготовила… бабушка? Бабушки у нее тоже никогда не было, но мадам Дюпон и в самом деле относилась к ней как к внучке. Волшебное чувство, что все только начинается, что все впереди, наполняло такой радостью и силой, что, казалось, будто за спиной скоро вырастут крылья.