Чтение онлайн

После того как Хэин уехала, Дэён перевез чемодан домой и больше туда не возвращался. Все следы были стерты. Охранник офистеля уволился сразу же после того, как передал жесткий диск с записями с камер видеонаблюдения. А возле дома Дэёна было слишком много слепых зон.

Сигаретный дым медленно растворялся в сумерках. Хэин наверняка ждала его в в пустой квартире, как и он когда-то. Она поймет, что не может уйти, пока рядом лежит расчлененное тело На Тэгона. Она будет вынуждена оглядываться назад, в попытках найти причины, по которым она оказалась в этой ловушке. Должно быть, она понимала, что все ее действия будут указывать на то, что она убила На Тэгона.

Ее действия по спасению Соль Суён теперь будут выглядеть как покушение на убийство. А мотивом станет ревность. Она также поймет, что данные о покупке чемодана, в котором перевозился труп Ким Хангёля, также послужат доказательством убийства На Тэгона. А записи с камер видеонаблюдения станут решающей уликой. Если она вдруг откроет чемодан, то увидит свои же вещи из мусорного мешка и поймет, что эти вещи и ДНК – прямые улики, указывающие на ее виновность в преступлении.

Дэён глубоко затянулся, будто пытаясь успокоиться. Он удалил все фотографии с телефона: офистель Тэгона, размытое изображение своей окровавленной руки, разбитый стакан и залитый кровью пол. Словно стирая следы прошлого, он удалил даже старые снимки, включая фото Хэин, сделанное во времена ее работы репортером. Его воспоминания исчезали, как лепестки сакуры, уносимые ветром. Удалив все, он почувствовал себя опустошенным.

Дэён задумчиво смотрел на телефон. Хэин уже должна была найти чемодан под кроватью. Но телефон молчал. Они оба понимали, что их отношения давно закончились, и причиной тому был вовсе не Тэгон. Хэин не доверяла Дэёну, как и он ей. Дэён начинал осознавать, в какой именно момент их связь оборвалась.

Внезапно его телефон завибрировал. Уведомление о запросе на регистрацию новой тайны в «Твоем секрете». Дэён зашел на сайт. Больше никаких костяшек домино. Ему была доступна вся информация. Недавно выставленный на продажу секрет был помечен тегами #ЁнсанскийУчасток и #НачальникУголовногоРозыска. Дэён одобрил публикацию и, заплатив 20 монет, сразу же скрыл ее.

Он затушил сигарету, докурив ее до фильтра, и прикурил новую. Дэён дрожащими от возбуждения руками проверял секреты один за другим, искал того, кто мог бы следить за передвижениями начальника их отдела. Совсем скоро он получит перьевую ручку с золотым наконечником в качестве сувенира. Эта мысль заставила его сердце трепетать.

Lee Jongkwan

On-site Inspection

Щелчок. Кто-то включил свет в палате.

Мужчина машинально открыл глаза, но ничего не увидел вокруг себя. Может, кто-то не включил, а наоборот – выключил свет? Он не мог понять, горит свет или нет. Вокруг была кромешная тьма, через которую не проникал ни один лучик света.

Он услышал шаги. Один шаг, второй, третий… Чтобы добраться от входной двери до кровати, требовалось всего лишь шесть шагов. Приблизительно измерив расстояние от двери до кровати, мужчина оценил размеры своей больничной палаты. Однако неизвестный посетитель не ограничился шестью шагами и сделал еще два, оказавшись у кровати.

Он напряг покрытые ожогами мышцы плеч. Когда он почувствовал, как открываются незажившие раны, с его губ сорвался стон. Мужчина попытался сесть. Нужно было дать понять тому, кто находился в палате, что он в сознании и не совсем беспомощен. Он не мог допустить, чтобы к нему приблизились на расстояние, которое может стать для него фатальным.

– Все в порядке. Вы можете не вставать, – раздался голос лечащего врача Хана Чжонгука.

Мужчина задержал дыхание и рухнул обратно в постель, расслабив дрожащее от напряжения тело. Когда он наконец-то с облегчением выдохнул, на его лбу проступил холодный пот.

– Как вы себя сегодня чувствуете? – спросил доктор.

Как он себя сегодня чувствует? Так и хотелось сказать, что он не знает, как долго он сможет оставаться в здравом уме, находясь в таком состоянии, но это было бессмысленно. Он чувствовал усталость доктора уже по одному его голосу. Было предчувствие, что результаты вчерашних обследований оказались не очень хорошими.

– Вы помните свое имя? – доктор каждый раз задавал одни и те же вопросы, и каждый раз ни на один из них у пациента не было ответа.

Он не помнил ни свое имя, ни свой возраст, ни даже как выглядит его собственное лицо. Мужчине было стыдно, что он не знал ответов на такие элементарные вопросы.

– Ничего страшного. Это временно, так что не стоит сильно переживать.

Доктор Хан снял повязку с глаз пациента и посветил в них фонариком.

– Ну что? Хоть что-нибудь видите? – на этот раз доктор терпеливо ждал ответа.

– Нет, – коротко ответил мужчина охрипшим голосом.

Доктор кивнул.

Отвечая каждый день на одни и те же вопросы, мужчина смирился с потерей памяти и зрения.

– Часть ваших зрительных нервов еще живы, зрачки даже реагируют на свет… О полном восстановлении зрения пока нет и речи. Давайте будем надеяться на лучшее, потому что это только начало.

Доктор сознательно размыл смысл своих слов, сообщая о плохих результатах обследований. Затем пробормотал еще несколько слов, то ли утешая его, то ли приободряя.

На мгновение в комнате воцарилась тишина.

Скорее всего, сейчас доктор регулировал скорость, с которой раствор Рингера [164] поступал в капельницу. Видимо, он считал, что лучшее, что можно сделать для него сейчас, это уменьшить боль. Чем меньше доктор мог сделать и чем меньше мужчина мог дать ему ответов, тем короче становились утренние обходы. Также уменьшилось число интернов и медсестер, которые всюду следовали за врачом, а количество обходов, которые он делал в одиночку, как сейчас, увеличилось.

Боль в теле мужчины быстро утихала соразмерно со скоростью переливания раствора капельницы. Врач вышел из палаты всего за семь шагов, на шаг меньше, чем зашел. Мысли проносились в затуманенном разуме мужчины, ему было интересно, почему количество шагов изменилось.

Он услышал, как дверь медленно закрылась.

Внезапно мужчина понял, что что-то было не так. Он должен был сначала услышать, как дверь открывается, а потом уже закрывается… А раз он услышал только то, как она закрывается, значит, все это время дверь была открыта.

Слабость волной прокатилась по всему телу, силы медленно его покидали под воздействием лекарств. Мысли путались, и он скоро уснул.

День за днем он проводил в полной темноте, пытаясь вспомнить, что с ним случилось, но безуспешно. У него на теле были ожоги, глаза совсем ничего не видели, и одна сторона его головы была пустой, как в тумане. Когда медсестры перевязывали его ожоги или заменяли раствор в капельнице, они называли его «пациент Ли Суин».

Ли Суин.

Так он и узнал свое имя. Однако от того, что он часто его слышал, оно не становилось знакомым. Из-за того, что он не мог вспомнить даже свое имя, ему казалось, что он практически всю свою жизнь и бродит теперь по незнакомому месту, как будто в летаргии.