Чтение онлайн

Я замираю, кажется, даже сердце перестает биться и кровь свертывается в жилах.

Что-то в голосе Кая, в том, как он это произносит… Что?

Знакомо – вот что. Я уже это слышала.

Смотрю на Кая, а внутри нарастает тревожность, как будто в желудке кишит сотня дождевых червей.

Моя воображаемая подружка крадучись забиралась ко мне в кровать и говорила эти самые слова…

Я не могу спать в темноте. А ты?

Да, конечно, это была Линн. Теперь я знаю, что это была она, я ведь видела те записи в моем дневнике.

Но если это была Линн, тогда почему Кай слово в слово с теми же интонациями задает мне этот вопрос? И почему его акцент такой же, как у той девочки из моих ночных кошмаров?

Шорох простыней. Кай поворачивается на бок лицом ко мне. Взгляд у него обеспокоенный.

– Почему ты так на меня смотришь, Бек?

– …Бек?

Я прикрываю рот ладонью.

Это не мог быть он. Чушь. Бредятина какая-то.

– Что с тобой? – обеспокоенно спрашивает Кай. – Что не так?

Убираю руку от лица и начинаю блеять:

– Я… мне… Мне надо в туалет.

Кай, хмурясь, внимательно на меня смотрит, а я встаю с кровати. Я голая, но больше не чувствую себя сексуальной и хоть сколько-нибудь соблазнительной, нет, теперь я чувствую себя незащищенной, вернее, беззащитной.

Снимаю с крючка на двери легкий халат, торопливо надеваю и выхожу из спальни. С кровати меня не видно, и это хорошо, потому что в туалет я не собираюсь.

Специально открываю и со щелчком закрываю дверь в ванную, а сама, то и дело оглядываясь назад, спускаюсь вниз.

На первом этаже разворачиваюсь и, сделав несколько шагов, останавливаюсь напротив двери в чулан под лестницей.

Сюда заглядывал Кай, когда я в последний раз к нему приходила.

Нет, не может быть.

Поворачиваю ручку, открываю дверь и, согнувшись в три погибели, заглядываю внутрь.

В чулане всякий хлам и стопки старых журналов с загнутыми от времени уголками обложек. Но главное – там есть голая лампочка с выключателем-шнурком и достаточно места, чтобы я могла устроиться там, сидя на корточках.

Нет, быть этого не может.

Втискиваюсь внутрь и закрываю за собой дверь. Тяну за шнурок, лампочка шипит и оживает. Освещение слабое, но читать можно.

Озираюсь по сторонам.

Только бы она была здесь.

В тот вечер, когда Кай показал мне ту вырезку, он заглянул в чулан и практически сразу ее нашел.

Да, вот она, лежит на стопке старых музыкальных журналов.

Вырезанная из газеты черно-белая фотография: дети семейства Каннингхэм сняты на фоне здания с вывеской «Шетландские склады» в Леруике.

«НЕУПРАВЛЯЕМОЕ СЕМЕЙСТВО С ПОЛИЦЕЙСКИМ КЛЕЙМОМ „НАРУШИТЕЛИ СПОКОЙСТВИЯ“».

Нет, это все бред какой-то.

Кай вырос на Шетландских островах в сотнях миль отсюда. И да, он с семьей переехал сюда, когда уже вырос… То есть когда? Не знаю, он не говорил. Но в детстве здесь, в Хэвипорте, мы с ним никогда не пересекались. Так ведь?

Разве что… Я внимательнее разглядываю вырезку из газеты и замечаю нечто важное. То есть это действительно важно, настолько, что оторопь берет. В прошлый раз я не обратила на это внимания.

Мелким шрифтом под фотографией: «Вестник Хэвипорта, 21 марта 1997 года».

Нет. Нет, нет, нет и нет.

Дальше читаю то, что написано ниже на фотографии.

«Дети недавно поселившейся в Хэвипорте семьи Каннингхэм. Фото сделано на Шетландских островах в Леруике до их переезда в наш город».

Стало быть, клеймо «нарушители спокойствия» они заслужили не в Леруике. Они заслужили его здесь, в Хэвипорте.

Зажмуриваюсь и крепко стискиваю зубы.

Нельзя останавливаться.

Снова смотрю на фото.

Слева – три старших брата Кая, все рослые, и вид у них такой… В общем, таких ребят лучше обходить стороной. Двое показывают фотографу средний палец. Дальше стоит Кай – хрупкий мальчик в очках а-ля Гарри Поттер. А уже последней – младшая сестра. У нее длинные темные волосы, и на носу у нее кривовато сидят точно такие же, как у Кая, очки.

Я смотрю на младшую сестру Кая, и у меня в голове постепенно начинает складываться картинка, от которой становится не просто жутко, а вообще такое ощущение, будто я вдохнула ядовитый газ.

Теперь я припоминаю, что Кай никогда не рассказывал мне о своей сестре. Мне только казалось, что рассказывал, потому что эта «сестра» в таких же очках действительно очень похожа на девочку.

Девочка с длинными черными волосами и темными глазами.

У меня дрожат пальцы, нет, не только пальцы – вообще руки трясутся, а кишки так просто в узел скручиваются.

У Кая не было трех старших братьев, у него было четыре старших брата. А на фото крайняя справа не сестра.

То есть это не девочка вообще.

Это Кай.

– Бек?

Когда я слышу этот голос с лестничной площадки на втором этаже, у меня плечи судорогой сводит.

Потом скрип половиц, и он стучит в дверь ванной комнаты.

– Ты там как? Все в порядке?

Линн.

О, Линн… Что я наделала?

Линн – не брюнетка, и волосы у нее никогда не были такой длины, как у меня. Когда мы были детьми, у нее была стрижка «боб», она сама мне об этом говорила. Да и в любом случае она всегда была ниже меня ростом. Мы реально никогда не были с ней похожи. Так что она при любых раскладах не могла сойти за мою воображаемую подругу.

Дом стонет у меня над головой. Я начинаю паниковать. Кай сейчас догадается, что меня нет в ванной.

Он вот-вот догадается.

– Я вхожу.

Слышу, как он рывком открывает дверь в ванную. Кажется даже, что слышу, как он чертыхается.

Опять, чтобы, не дай бог, не вскрикнуть, кусаю большой палец.

– Бек? – уже громче зовет Кай.

Времени нет, надо шевелить мозгами.

Нет, этого не может быть. Что за бред вообще?

А потом всего в нескольких дюймах от моего лица звук, похожий на чих, и с потолка чулана на меня сыплется пыль. Потом еще и еще. Это скрипят ступени у меня над головой.