Чтение онлайн

Грехи наших отцов.

– Время ложиться спать, Бек, – говорит Кай и крепко сжимает мои пальцы. – Не против, если мы запрем все двери и окна… просто на всякий случай?

Стою на пороге спальни Кая и чувствую за спиной его присутствие.

Первым делом смотрю на прикроватный столик.

– А где… мой телефон?

Он дышит мне в затылок.

– Тебе сейчас телефон не нужен. – Он жестко нажимает кончиками пальцев мне на позвоночник. – Входи уже.

Шаркая, иду к кровати, Кай подталкивает меня, и я чуть ли не падаю на матрас. Вцепляюсь в простыни, перемещаюсь к дальнему краю и там замираю полусидя-полулежа, совсем как испуганная несовершеннолетняя невеста.

– Не хочешь снять халат? – предлагает Кай, расстегивая джинсы.

Я хватаюсь за узел на пояске халата.

– Так теплее…

– Ну, как знаешь. – Кай отбрасывает свою одежду в угол комнаты, связку ключей прячет под подушку, а сам проскальзывает под одеяло. Кровать стонет под его весом. – И конечно, если захочешь согреться, для этого есть один очень эффективный способ.

Несколько раз сглатываю, чтобы побороть панику, потом с притворной небрежностью пожимаю плечами.

– Может, утром? Я слишком устала.

В полумраке вижу, как он щурится.

– Ага. Утром.

Опускаю голову на подушку; не хочу менять положение, боюсь даже случайно к нему прикоснуться.

– Приятных снов, – говорит Кай и закрывает глаза.

– И тебе.

Спустя еще пару минут его дыхание замедляется, становится ровным и спокойным. Сама лежу на спине и смотрю широко открытыми глазами в потолок, на котором пляшут тени раскачивающихся в своем ночном танце деревьев.

Надо набраться терпения и ждать.

Буду ждать сколько потребуется, а когда он заснет – сбегу. Я найду выход. Да, он сильнее меня, но у меня будет преимущество, и я буду бежать и не остановлюсь, пока его дом не исчезнет из виду… пока он не исчезнет.

И если это сломает мою жизнь, что ж, так тому и быть.

– Кстати, у меня инсомния [225] , – говорит Кай, и я застываю, вытянув руки вдоль боков. – То есть я хочу сказать, когда мы раньше делили кровать, я практически вообще не спал, просто лежал и слушал твое дыхание.

«Все спят, – в отчаянии думаю я. – Он все равно уснет, и тогда я…»

– И даже когда сплю, – продолжает Кай и чуть меняет положение, – просыпаюсь при малейшем звуке. При малейшем… звуке…

Я не отрываясь смотрю на раскачивающиеся на потолке тени, и мне почему-то кажется, что они раскачиваются все быстрее, словно подстраиваются под мой участившийся пульс.

– А теперь спи спокойно, Бек, – говорит Кай и похлопывает по простыне рядом с собой.

Не знаю, как долго лежу без сна.

Время идет, но у меня нет телефона, а в комнате нет часов, во всяком случае, я их нигде не вижу. Знаю только, что в доме темно, а на улице тихо.

Дыхание Кая спокойное, я бы даже сказала – умиротворенное, и, когда я к нему поворачиваюсь, чувствую, как меня изнутри согревает конкретно на него нацеленный гнев.

Не такой уж ты инсомник, как я погляжу.

Да, у меня появился шанс, и надо попробовать им воспользоваться.

Вытягиваю руку вперед, чтобы сохранить равновесие, и медленно поднимаюсь, будто разводной мост. Но прежде чем успеваю выпрямиться, Кай хватает меня за халат, и я тут же замираю.

– Мы прекрасно проведем время, – довольным сонным голосом говорит он.

Я поворачиваю голову, смотрю на него выпученными глазами, а он как будто усиливает хватку, и у меня мурашки бегут по коже.

Глаза у него закрыты, он безмятежно и сладко улыбается.

– Она танцует на солнце, – монотонно продолжает Кай и тихо хихикает. – Красуется перед другими мужчинами…

Это он во сне разговаривает?

– Мы прекрасно проведем время, – повторяет Кай.

Я, скованная его железной хваткой, снова ложусь рядом с ним, и глаза мои наполняются холодными, лишенными всяких эмоций слезами.

Мне от него не сбежать.

Я не могу сбежать из этого дома.

Мои глаза открыты.

Надо мной нависает его бледное лицо, и все мышцы от ужаса сводит судорога.

Не делай мне больно. Прошу, только не бей.

Но когда мой мозг просыпается, я понимаю, что лежу на боку лицом к Каю, и плечи сразу расслабляются.

Глаза его закрыты, дыхание спокойное, горловое.

Похоже, мы оба в какой-то момент заснули.

Мочевой пузырь у меня переполнен до рези в паху. Смотрю за Кая на открытую дверь в спальню. Туалет прямо за стенкой.

Миллиметр за миллиметром сдвигаю ноги к краю матраса, стараюсь двигаться так, чтобы случайно не натянуть одеяло, и постоянно поглядываю на Кая. Он неподвижен, и лицо у него безжизненное, как восковая маска.

Как только ступни касаются холодного пола, встаю и осматриваюсь по сторонам в поисках телефона. Который час, я не знаю, но кто-то же в этом городе может еще бодрствовать? Линн или Надия. Полиция.

Прищурившись в синеватом полумраке, оглядываю прикроватный столик и стеллажи. Кай, наверное, спрятал оба наших телефона, когда я сама пряталась в чулане. Наверняка он уже тогда понял, что я ему не доверяю. Но куда же он их спрятал?

Здесь внизу темно, Беккет.

Перевожу взгляд на кровать, вернее, на пол у кровати.

Годы назад, когда тебе было страшно… я был там… под кроватью…

Не сводя глаз с Кая, опускаюсь на колени, упираюсь руками в пол и становлюсь на четвереньки. Теперь Кая не видно, но делать нечего. Приподнимаю край прохладного одеяла.

Внизу темно, но я все же могу разглядеть пару шлепанцев, скатанные в шарик носки и теннисную ракетку. А чуть дальше различаю в темноте обувную коробку без крышки.

Протягиваю туда руку и задерживаю дыхание. Нащупав край коробки, приподнимаю ее и осторожно, чтобы не греметь содержимым, вытаскиваю.

По телу пробегает нервная дрожь.

Внутри, помимо разных непонятных для меня трофеев Кая, рядом с его «самсунгом» лежит мой мобильный. Поднимаю коробку и приглядываюсь. Замечаю в углу комочек кружевного голубого хлопка. Это… мои трусики?

Вспоминаю, как сама сорвала их и бросила на пол в кухне, а Кай крепкими руками приподнял меня и усадил на кухонный стол.

Значит, он вечером, перед тем как мы поднялись в спальню, прихватил их, а потом спрятал в эту коробку.

А вот и другие трофеи: надорванный пустой пакетик из-под сахара из кафе «На берегу»; тамблер, из которого я пила виски вечером в субботу, он его даже не ополоснул; потемневшая долька лайма со следами зубов на высохшей мякоти.